Вся прелесть этого имения, где еще недавно она наконец обрела покой и радость, казалась ей теперь испорченной, растоптанной, оскверненной памятью демонической женщины, до такой степени наложившей на него свой отпечаток. Вызвав в памяти темный силуэт всадника, пронесшегося этой ночью на Ильдериме, этот образ естественного благородства, представленный человеком и животным, она почувствовала, как ее охватывает сострадание, ибо у нее создалось впечатление, что между князем и тяготеющим над ним проклятием шла непрерывная, бесплодная борьба. И ей пришлось призвать на помощь весь свой здравый смысл, чтобы немедленно не потребовать свой багаж, карету и, не задерживаясь, уехать во Францию. Теперь ей всюду, даже в шуме фонтанов, чудилась угроза.

Но оставался еще кардинал, которого она обещала дождаться, и странное обещание, данное Маттео тени Люсинды. Она хотела узнать, в чем заключается это обещание, и при необходимости вмешаться. Может быть, это поможет наконец изгнать демона, привязавшегося к дому Сант'Анна? Ее блуждающий взгляд случайно остановился на фамильном гербе, вышитом на спинке одного из кресел, и ей открылась его странная символика. Гадюка и единорог! Безмолвное, как смерть, ядовитое пресмыкающееся – и сияющее белизной сказочное создание… Необходимо завершить эту борьбу, прежде чем ее ребенок появится на свет, ибо она не хотела, чтобы он жил в мире Люсинды. Материнский инстинкт пробудился в ней, неистово отмечая малейшую тень над будущим, и ради этого необходимо, чтобы она, Марианна, покончила с демонами. Сегодня вечером она постарается распутать нити, еще связывающие Маттео с проклятой покойницей, даже если ради этого ей придется рискнуть жизнью. После чего, чувствуя себя свободной от обязательств перед невидимым мужем, она поступит так, как ей подскажет совесть.

Но когда ночь снова окутала виллу и парк, героические проекты Марианны потускнели перед самым обыкновенным страхом, подобного которому она еще никогда не испытывала, перед боязнью темноты, таящей неведомую опасность. Одна мысль о возвращении на мрачную прогалину теперь, когда она знала, что увидит там дьявольскую статую, вызвала у нее озноб. Никогда еще ей не было так страшно, даже после побега Франсиса Кранмера, ибо тот был всего лишь человеком, тогда как Люсинда воплощала в себе невидимое и непостижимое потустороннее.

Она так боялась встретить управляющего, что большую часть дня провела у себя взаперти. Только после полудня, увидев его идущим к большой дороге, она отправилась на конюшню и там долго осматривала Ильдерима, словно хотела найти на прекрасном жеребце ключ к загадке его хозяина. Но на волнующий ее вопрос ответа не нашлось.