Ее ясное, несмотря на неопровержимые следы былых страданий, лицо излучало только нежность и доброту, взгляд темных глаз был полон восхищения. Сделав реверанс, она поцеловала руку Марианне и прошептала:

– Будь благословен Господь, дарующий нам такую прекрасную княгиню!

Что касается отца Амунди, то при его очень благородной осанке он явно не стремился произвести впечатление, и Марианна сразу заметила это по его скороговорке сквозь зубы, совершенно непонятной и раздражающей. Вместе с тем он послал молодой женщине такую сияющую, такую простодушную улыбку, он был заметно рад видеть ее, что она спросила себя, не был ли он случайно старым знакомым, о котором она забыла.

– Я провожу вас в ваши апартаменты, ваше сиятельство, – тепло сказала экономка. – Маттео займется его милостью.

Марианна улыбнулась, затем поискала взгляд крестного.

– Иди, малютка, – посоветовал тот, – и отдохни. Вечером перед церемонией я зайду за тобой, чтобы князь смог увидеть тебя.

Молча, удержав рвущийся из уст вопрос, Марианна последовала за донной Лавинией. Она буквально сгорала от любопытства, какого еще никогда не испытывала, от всепоглощающего желания увидеть неведомого князя, хозяина этого поместья, доведенного до грани реальности и охраняемого сказочными животными.

Князь хочет видеть ее! Почему же она не увидит его? Неужели его предполагаемая болезнь настолько ужасна и опасна, что ей нельзя приближаться к нему? Ее взгляд остановился на прямой спине экономки, шедшей впереди нее под легкий шорох шелка и мелодичное позвякивание ключей. Как это сказал Готье де Шазей? Она воспитала Коррадо Сант'Анна? Без сомнения, никто не знает его лучше ее, а она казалась такой счастливой при появлении Марианны.

«Я заставлю ее говорить, – подумала молодая женщина. – Она должна сказать все!»

Внутреннее великолепие виллы ни в чем не уступало красоте садов. Покинув лоджию, украшенную лепкой в стиле барокко и позолоченными фонарями кованого железа, донна Лавиния повела свою новую хозяйку через сиявший золотом громадный зал и целый ряд салонов, в одном из которых, особенно роскошном, тонко вылепленное красное с золотом обрамление оттенялось зловещим сверканием покрытых лаком черных панно.

Но это было единственное исключение. Основными цветами являлись белый и золотой. Мозаичные полы из мраморных плиток будили эхо шагов. Предназначенное для Марианны помещение, находившееся в левом крыле здания, было убрано в том же духе, но его необычность поразила молодую женщину. Здесь также царили белизна и позолота, хотя в комнате стояли два покрытых пурпурным лаком шкафчика, привносивших некоторое тепло.