Это ведь я ее сына на смерть направил — мне и в глаза ей смотреть…

Генерал тяжело вздохнул, покачал головой. Потом достал из сейфа бутылку коньяка, два фужера, молча разлил грамм по пятьдесят, один фужер подвинул Левченко.

— Давай, не чокаясь. Земля ему пухом и царствие небесное…

Они выпили, потом несколько минут помолчали. Затем хозяин кабинета задумчиво произнес:

— Где это сказано, Левченко — 'нет большей любви, чем жизнь положить за други своя'?

— В Новом Завете, Евангелие от Иоанна.

— Точно. Вспомнил. Ведь это про нас с тобой, про капитана Полежаева, про других наших ребят, что за пятнадцать лет полегли на разных тихих фронтах… Скольких мы потеряли?

— Семь человек. Полежаев — восьмой.

— Стало быть, уже восемь… Кто был первый, помнишь?

— Я тогда еще в Комитете служил, не при мне было.

— Да, точно. Откуда тебе помнить? Первым был майор Пурахин, Виктор Павлович. Погиб в Никарагуа, в восемьдесят седьмом. У нас тут уже Содом и Гоморра начинались, а он там продолжал за Родину воевать… Под Леоном некие неизвестные лица обстреляли его машину. Семнадцать пулевых… — Генерал загасил окурок, зло вдавив его в потемневшую от старости пепельницу. — И запомни, Левченко — капитан Полежаев еще далеко не крайний в этом списке; но от тебя и от меня зависит, чтобы список этот был все же покороче! Ладно, зайди к Маслову, пусть подготовит выдачу пособия матери капитана Полежаева. Он же официально был в запасе?

— Да, уволился из армии в прошлом году.

— Стало быть, Родина о нем не вспомнит… Значит, нам это дело нужно будет компенсировать. Пятьдесят тысяч долларов, рублями, скажи Маслову, чтоб упаковал понадежнее. Да впрочем, сам и принеси — мне его рожу замполитскую видеть невозможно.

Левченко тоже недолюбливал 'бухгалтера', как между собой называли майора Маслова сотрудники головной конторы. Скользкий какой-то, постоянно замызганный, пришибленный, видно, еще с детства пыльным мешком… Вечно бегающие глазки, цыплячья шея, в повадках какая-то скованность; одним словом, подполковник Левченко крайне скверно относился к начальнику финансовой службы.

Да еще это его любопытство… Откуда деньги, куда платим, зачем — очень, очень много ненужных вопросов в начале своей работы задавал майор (тогда — капитан) Маслов. Ему, конечно, рассказали официальную версию — что Управление содержится за счет доли от доходов компаний, в свое время созданных в Восточной Европе, и посему является финансово независимым от верховной власти, и что платим мы жалованье (и немалые командировочные, кстати) специалистам, которые поддерживают нашу агентурную сеть в этом районе мира в рабочем состоянии. В общем, рассказали то, что и требовалось по легенде.