Всем участникам операции 'Обилич' объявляю благодарность; орденов дать не могу, так как нас в текущей реальности нет, и, стало быть, ордена нам, как призракам, не положены. Посему выдай премиями — кому уж сколько нарежешь. И, вот еще что — вдове полковника Чернолуцкого пособие выплатили?

— Так точно. Сразу же… после несчастного случая.

— Ну, вот и правильно. Не должна семья страдать, ежели ее глава по кривой дорожке пошел… Ладно, Левченко, заканчивай на сегодня — есть у меня к тебе одно предложение.

— А съездим мы в один городишко тут недалеко, Рязань называется.

— А зачем, если не секрет?

— А не секрет. На крестины поедем мы с тобой, вот какая петрушка. И меня крестным приглашают.

— Ого! А кого крестить-то будем?

— А сына товарища нашего, капитана Максима Полежаева, что голову сложил в операции 'Обилич'. Бабушка — ну, то есть Екатерина Ивановна, мать Максима — душевно приглашала. Нельзя не уважить.

— Ну что ж, дело хорошее. Надо ехать!

— Вот и поедем, еще одному русскому солдату путевку в жизнь выправим. Потому как нет России без солдата, ты это Левченко себе на носу заруби. Нету! Вот как иссякнут на Руси солдаты — так ей и конец, в этом и есть вся альфа и омега нашего военного искусства. На солдате Россия держится, и только на нем! А все остальное — блажь и лишняя морока. Запомни это, Левченко. На всю жизнь запомни!