В последующем процент упадет — они найдут противоядие. У меня все.

— То есть какое-то количество ракет уйдет с траектории и сможет захерачить по своим? — Генерал оживился.

— Ну, это вряд ли. У них для этого система самоликвидации предусмотрена. Но попадание по странам-соседям допускаю более чем.

— Хорошо. Готовьте отправку. Кто из людей поедет отдыхать в Карпаты?

— Капитан Федоров и капитан Панфилов.

— А прошерстить мягкое подбрюшье Европы?

— Подготовлю шесть офицеров из резерва. Есть у меня там толковые ребята, языкам обучены, подготовлены.

— К пятнадцатому октября у вас все будет готово? В части оперативного плана?

— Раньше — не надо. К пятнадцатому мы определим позиционные районы, исходя из радиуса действия машинок и наших возможностей. Италия, Австрия?

— Италия. Австрия. Германия. Хорватия. Словения. Македония. Болгария. Греция. Может быть, даже Чехия.

— Гут, подготовим. Что у вас, Крапивин, с Митровичем?

Подполковник Крапивин, недовольно поморщившись, встал и уныло доложил:

— Паникует. У них там, в Белграде, полный раздрай. Одни хотят ложиться под американцев без войны, другие готовы биться до последнего; большинство же населения пассивно выжидает, надеясь неизвестно на что. Митрович еще из лучших…

— Реально он сможет обеспечить стрелков?

— Это — да. С тремя его ребятами я сам говорил, когда ездил в Мюнхен… туристом. Пять человек, еще с боснийской войны, на связи у Таманца. Да, будете смеяться — у меня сейчас в активной разработке — у Горца на связи — есть двое евреев из Израиля, только службу в ЦАХАЛе закончили — тоже готовы впрячься.

— А им-то что за интерес? — удивление генерала было нешуточным.

— А черт их знает. Но Горец ручается за них, как за себя.

— Стрелки должны быть в позиционном районе в срок плюс пять от момента начала войны. Когда думаете начать процесс?

— В первых числах января начну потихоньку дергать по одному.

— Авиационных баз, с которых югов будут разделывать на фрикасе, у нас под наблюдением двенадцать из двадцати возможных; действовать боевой авиацией они будут с шести, максимум — с семи. Значит, от нас требуется два стрелка основных, плюс два запасных. Итого двадцать четыре человека минимум, двадцать восемь — максимум. Двенадцать-четырнадцать труб. Хм… перебор. Ограничимся, пожалуй, четырьмя базами. Шестнадцать штыков у тебя будет, Крапивин?

— Тогда подготовь план их развертывания. Тоже — чтоб к пятнадцатому октября и план был готов, и народ оповещен. Гут?

— Ну, теперь ты, Левченко. Но с тобой мы поговорим интимно, тет-а-тет. Товарищам офицерам предлагаю считать себя свободными. Работайте, коллеги!

Когда Крапивин и Румянцев покинули кабинет генерала, Калюжный задумчиво проговорил:

— Так ты думаешь, течёт где-то сверху?

— Ясно.