Три минуты!

И ровно через три минуты из своей 'берлоги', куда он старался не допускать никого из посторонних, вышел подполковник Гончаров — начальник аналитической группы, поджарый, бритый наголо — по моде тридцатых годов — рослый мужик; в аналитики он загремел два года назад, когда случайно переусердствовал в допросе пленного французского летчика в боснийских горах. Пилот 'миража' оказался хлипковат и отдал Богу душу — подполковника же Гончарова за сие самоуправство от оперативной деятельности отстранили и загнали за стол, чего он своему начальнику в глубине души так и не простил.

Тщательно закрыв дверь, он спросил деловито:

— Что зовут пред светлы очи?

Левченко развёл руками.

— Мне генерал пока не докладывает. Хочет, чтобы ты разъяснил, а что — обстановку в спальне голландской королевы или структуру финансовых потоков наших нуворишей — сам узнаешь. Пошли, сейчас тебе самому все расскажут.

Они поднялись наверх и вошли к начальнику Управления.

Генерал Калюжный сидел за своим столом, курил — в последнее время ему уже не хватало пачки в день, и его лечащий врач был этим обстоятельством крайне недоволен — и задумчиво смотрел в окно.

Левченко деликатно кашлянул.

— А, явились. Гут, проходите. — Хозяин кабинета был явно расстроен, хотя старался этого не показывать.

— Зачем вызывали, товарищ генерал? — Гончаров постарался придать своему вопросу максимально возможное безразличие и официальность.

— А вот ты сейчас нам с Левченко и евонным корешам изложишь суть балканских проблем. Так, без бумажки, сможешь, или отпустить на минутку за шпаргалкой? — генерал хитро улыбнулся.

— Шпаргалками не пользуюсь. — Ответ Гончарова был чуть-чуть более резок, чем следовало бы, и генерал это понял.

— Стало быть, зло все еще на меня держишь…

— Никак нет, товарищ генерал, по субординации не имею права!

— Права не имеешь, а все ж держишь… Ну, ясное дело! Там ты был герой, супостата громил, братьям помогал — а тут старый хрен заставляет бумажки перебирать? Так, что ли? — Калюжный пытливо уставился на подполковника.

— Думаю, на оперативной работе я был бы более полезным для дела.

— Хм… Это мы очень скоро увидим. — И, глядя, как оживился Гончаров, генерал добавил: — Очень может быть, уже даже в этом году.

В это время в кабинет вошли еще двое посетителей — в таких же, как у Левченко, неброских костюмах и однотонных галстуках, с незапоминающейся — в отличие от фрондирующего своей бликующей лысиной Гончарова — внешностью. Подполковник Румянцев и подполковник Крапивин, члены той группы, что разрабатывала проект 'Обилич'.

— Садитесь, господа офицеры, поудобнее. Герр оберст Гончаров доложит вкратце суть текущих событий на балканском перекрестке. — Генерал радушно обвел рукой свой кабинет.

Все расселись.