Позывной тогда у нас был 'Простор', как сейчас помню. А оперативным дежурным в тот вечер был генерал-лейтенант Орефьев; причем, заметь, тогда по каким-то соображениям все управление военной авиацией шло от нас, а 'Унция', головной ЦКП, стал на профилактику. Понаехало тогда к нам старших офицеров и генералов — как собак нерезаных, проходу не было от больших звезд. Ну, это так, между прочим.

Вот, значит, заступаю я тридцать первого в восемь вечера на дежурство, и особых проблем не вижу — торт уже в наличии, разных ништяков натаскали мы из чепка изрядно, работы нет — кто ж в ночь на Новый год летает? — в общем, собрались мы провести новогодние торжества даже лучше, чем в роте.

Генерал же Орефьев, оперативный, этот наш энтузиазм не разделял. Захотел он свинтить в Москву, к семье. Дело житейское. Тем более — никакой войны вроде не предвидится, авиацию в воздух по тревоге поднимать не надо, да и она все равно вся за столами сидит, водку с салатом 'оливье' трескает.

Ну вот. И задумал генерал Орефьев смыться. Но просто так смыться ему нельзя, надо кого-то за себя оставить. Кого? А вот дежурный по связи подполковник Епихин! Ну-ка, подь сюды, подполковник! И сажает Орефьев нашего дежурного по связи за свой пульт, а сам — на машину и в Москву.

Дело, сам понимаешь, движется к одиннадцати часам. Подполковнику Епихину тоже в облом в генеральском кабинете в одиночестве сидеть — у них уже и фуршет в оперативном зале накрыт, и телефонистки приглашены, помоложе которые… в общем, вызывает подполковник Епихин капитана Самарцева, дежурного по телеграфу. Дескать, капитан, посиди тут часок-другой, побудь ответственным за ВВС. Капитану куды деваться? Яволь, руку под козырек — и садится в генеральский кабинет.

Но у него ж тоже сабантуйчик намечен! С чинами его телеграфного центра — двумя лейтенантами, тремя прапорщиками и четырьмя дружелюбными телеграфистками. И он тоже никак этот сабантуй пропустить не желает!

И вот вызывает он сержанта Леваневского — старшего смены телеграфистов. И строго так ему — то бишь, мне — говорит: 'Приказываю вам, товарищ сержант, побыть тут пока дежурным!' Дескать, неотложные служебные дела требуют присутствия капитана на телеграфном центре.

Мое дело — телячье. Приказали — сижу. Тем более — знаю, что мой кусок торта и мою долю разных ништяков без меня мои ребята не сожрут. В крайнем случае, я под утро все это уговорю.

Сижу. Скучно. Кабинет огромный — даром что под землей! — на стене карта мира электронная, огоньки мигают, пунктиры, всякие непонятные обозначения. Телефонов на столе — шесть штук! Один с гербом! Открыл я от скуки инструкцию дежурному генералу, почитываю, на ус мотаю.

Тут — двенадцать часов.