После набрав воды из колодца, омылся по пояс и с удовольствием растирал себя полотенцем. Вдруг, я почувствовал на своей спине чей-то взгляд.

Обернувшись, замер от увиденного. Поверх горы брёвен сидела крупная рысь и внимательно меня разглядывала. Сказать, что я был в шоке, значит ничего не сказать. Сколько по времени мы смотрели друг на друга не скажу. Вывел меня из состояния стопора оклик Демидыча.

— Станислав Иваныч, ты что, уснул там чё-ли!? Стынет же всё.

Посмотрев в сторону Демидыча, тут же вернулся взглядом к брёвнам. Рысь исчезла, словно и не бывало ее там никогда. Да уж, что-то неладное происходит в этой деревне. Так тут и умом тронуться недолго. Надо у Демидыча всё прояснит, иначе за ясность рассудка ручаться не придётся. Быстро облачившись в футболку, направился в летнюю трапезную и молча сел на лавку. Демидыч удивлённо рассматривал меня, а потом спросил.

— Станислав Иваныч, ты чего такой смурной стал, дворовова чё-ли увидал?

— Какого еще дворовова? Там крупная рысь на брёвнах сидела и на меня глядела таким взглядом, что аж тело в состояния стопора вошло.

— Тю-ю, я то подумал случилось чего-то нехорошее, а енто Ратка до тебя знакомиться приходила.

— Какая еще Ратка? Иван Демидыч, ты объясни по нормальному.

— Ратка, енто рыська Вереславы. Она енту рыську раненую в лесу прошлым летом подобрала, принесла ее к себе в хату, выходила и Раткой нарекла. Вот рыська и прибегает сюдой за надобностью всякой. Вот и теперича видать у неё надобность какая-то возникла, ну она пришла в деревеньку за помощью, а тут ты… вот она и знакомилась с тобою.

— Иван Демидыч, а ты про это всё откуда знаешь?

— Так пока тебя Вереслава пользовала, она мне всё про енту рыську и поведала. Ратка в начале весны отженихалась, теперича у неё где-то в лесу кутёнки малые схоронены, вот она видать и пришла еды для кутят попросить. А то, что она людей не сторожится, так молоденькая еще и никакого вреда от людей не имела, а токмо помощь всяческую. Ты давай, трапезничай, Яра с утреца борщика наварила полный чугунок. Вон там он, в летней печи томится, сразу за заслонкой. Тока ты верхонки возьми, чтоб не обжечься, они там в печурке над заслонкой лежат. Ухватом ты поди наверняка никогда и не пользовался.

— Иван Демидыч, тебе борща наливать?

— Благодарствую, но в меня уже больше не влезет. Мы на пару с Ярой уже как час тому назад по трапезничали, пока ты почивать изволил. Ты давай-ка, налегай на борщец с разносолами, да про копчёности не забывай, что мы с собою привезли и слухай чё давеча случилось.

Налив себе полную миску наваристого борща, начал с аппетитом поглащать великолепный обед, и заодно слушать рассказ Демидыча, про то, что со мною произошло.

— Значится так дело было.