Вот только не ошибся я и к нужным воротам подъехал, а хозяин дома этого, Иван Демидыч, вон он сам, по дороге сюда идёт и дома соседские осматривает.

Женщина взмахнула руками и с несвойственной возрасту скоростью побежала к соседнему дому. Добежав до дома, закричала в открытое окно.

— Вереслава, шибче выходь из хаты, Ванюшка дяди Демида, соседушки нашенского, возвернулся назад.

Из ворот того дома вышла еще одна пожилая женщина неопределённого возраста. Увидев меня и машину, сказала.

— Ошиблась ты, Ярославна, не похож он на Ванюшку нашенского, да и лет ему маловато будет, шестьдесят пять не боле того. Тем паче, вспомни, еще осенью сорок четвертого, дядя Демид на Ванюшку сваво похоронку получил и чуть умом не тронулся. Мамка-то наша его потом всю зиму выхаживала и травками пользовала. А Ванюшке бы нонче лет девяносто ужо было бы.

— Вот вечно ты так, Вереслава, недослухаешь меня, а потом несуразицу несешь всякую. Я не за ентого человека у машины тебе рекла, а за того, что по дороге вдоль деревеньки идёт и к машине ужо подходит.

Демидыч подошел к машине, а потом увидев двух женшин, не спеша, даже как-то степенно подошел к ним. То что было далее, я про то ни в каких книгах не читал, и не в каких фильмах не видел. Это было что-то похожее на какой-то непонятный ритуал. Иван Демидыч поклонился им в пояс и произнес.

— Во славу Рода нашего, доброго вам здравия, соседушки-хозяюшки, на все времена от Круга до Круга!

После чего, Иван Демидыч положил ладонь правой руку на сердце своё, потом плавно поднял ее вверх и расчертил воздух движениями напоминавшими молнию. В этот момент в небесах раздался грохот грома, а еще через мгновение, сквозь прореху в облаках ударил солнечный луч и осветил место, где стояли Демидыч и женщины. Что они ему ответили я пропустил, так как смотрел на небо откуда шел луч света. Про то, что женщины ему ответили чем-то похожим, стало ясно через полминуты, так как солнечный луч увеличился и теперь заливал своим светом почти всю деревню.

Вернувшись взглядом к месту происходящего действа, увидел Демидыча обнимающего плачущих от радости женщин. Поняв, что это может затянутся на долгое время, решил прервать эти радостные события. Так как чувствовал, что мои затекающие ноги могут долго не выдержат стояния на одном месте.

— Иван Демидыч, ты гостя еще долго у ворот держать будешь? — Окликнул я его. — Ты хотя бы дом свой открыл, ключей-то у меня нету.

— Прости меня старого, Станислав Иваныч, опамятовал от радости такой и позабыл обо всём на свете. А в хату ты можешь спокойно заходить, ключей и замков в нашел деревеньки испокон веков не было.

Открыв ворота, загнав ‘Патриота’ на широкий двор и поставил его почти у самого крыльца, чтобы потом меньше ходить за коробками и баулами.