Отложили же их. Квартиру тебе купить хотели.

Мама… Из груди как будто сердце с мясом рвут. Подрываюсь и со спины обнимаю. Мама… Мама… Прости. Дура. Просто ревнивая дура.

– Я думала вам все равно, – сипло ей в спину. – Вы столько про Улю говорили после ее отъезда. Я…

– Мама, почему папа сказал, что я единственная?

Она судорожно вздыхает, поворачивается и меня к себе притягивает.

– Потому что это правда.

– Дочь моей сестры-наркоманки. Она не наш ребенок.

За некоторое время до событий настоящего времени.

Борис Распутин не терпел, когда что-то шло не по плану. Это заставляло в какой-то момент теряться и искать быстрый выход из ситуации. Часто неверный.

Борису нужно было присутствовать на весеннем празднике города. Все должны думать, что он испытывает эмоции, но не поддается им. Что смерть жены никак не повлияла на его внешнее состояние. Значит комбинат, да и весь город в целом будет функционировать хорошо.

Он и хотел здесь побывать, пообщаться с работниками завода, их детьми, чтобы все думали, что он нормальный, адекватный. Как все. Чтобы все думали, что он переживает. Жалеет о своем поступке.

Только вот, единственное, о чем он жалел, что не придушил тварь своими руками.

Что смалохольничал и отпустил суку, что опозорила на весь город. А то, что без возможности жить… Так она же клещ и должна уметь приспосабливаться. Всегда такой была. Еще в девятнадцать, вцепилась, убедив, что ждет ребенка.

Тяжело вздохнув, Борис глянул на небо, серое, как и его глаза.

– Есть шанс у главы области получить в этом месяце свои деньги? – спросил Иван.

Он только появился на службе Бориса, но уже успел спасти ему жизнь. Зарекомендовать себя, но при этом не приближаться.

– Пусть проблему с железной дорогой решит, – ответил Борис. Состав с оборудованием для комбината встрял из-за разборок железной дороги и хапуг в областной думе. Борис не лез туда. Пока что.

– Если оборудование не придет через неделю, и мне самому придется решать этот вопрос, область не увидит денег еще полгода.

– Она у нас и так небогатая.

– Главное, что наш славный Виктор Георгиевич разъезжает в новом Лексусе, а его шлюха на порше.

– То есть, – Иван записывает в блокнот. – Слать на хуй....

– «Хуй» пиши большими буквами, чтобы он понял.

Иван усмехается и решается на вопрос, который они с шефом недавно обговаривали.

– Борис Александрович…

– В Москву к осени. Пока ты мне нужен здесь.

Иван кивнул. На большее он и не надеялся. Теперь он тоже задрал голову и услышал:

– Дождь вроде не обещали.

– Нет, босс… Взорвем Гидрометцентр? – сказал он теперь громче. И все, кто стояли рядом, прыснули в кулаки. Они давно прислушивались к разговору. Но Борис все говорил ровно то, что другие должны были услышать.