– Ты хоть знаешь, кто такой этот Распутин?! Ты хоть что-нибудь о нем знаешь! Или повелась на крепкий член и бабки!

– Леня! Ты что говоришь! Нина не такая, как…!!!

– Да! Я тоже думал, что не такая. Что ты встала столбом!? Я ее не трону. Словами буду бить…

Слова. Опять слова. Так много все говорят, но ничего конкретного.

– Папа. Но уже все решено. И я люблю его. Я…

– Пока ты жива, ничего не решено. И какая любовь?! Ты поэтому спрашивала про него?! Ты не поняла, что я тогда сказал! Он акула. Он сожрет тебя, как сожрал свою жену. Ты этого хочешь?

Видит мое недоумение. Смотрит. Долго, настойчиво. Его почти трясет.

– Не знаешь? А я расскажу. Я все расскажу… Он выкинул ее за подозрение в измене. Она с мэром тогдашним таскалась вроде. Блядь была, но его поступок… Выкинул, Нин. Без одежды. Без денег. Без паспорта. И помогать запретил! Где ты думаешь его красивая жена теперь? Сдохла в придорожном борделе! Считаешь, так поступают герои романов, которыми ты зачитывалась? Ты думала, он твой герой? Что он такого сделал, что ты позарилась на взрослого мужика?!

Его слова действительно бьют сильнее ударов. Он словно в воду меня окунает ледяную, и я начинаю задыхаться, захлебываться, терять сознание. Но его не остановить. А руку матери он только отбрасывает.

– А знаешь, что он сделал с парнем, который его убить хотел? Попытался… Сжёг на заводе в жидком металле. А… Запах паленой плоти мне потом два дня снился.

– Нет, – ахаю, прикрываю лицо руками. Его слова. Образы. Все кружится, и я начинаю шататься, облокачиваюсь на стену и стекаю по ней лужицей.

В мозгу вспышкой выстрел. Тот, которым Борис хладнокровно убил мужчину. Защитил меня? Или ловко манипулировал ситуацией?

– Но он спасал меня, – реву. – Спасал! От Андрея тогда спас…

Да, вот тогда. Он помог же мне. Не тронул, хотя сама к нему лезла.

– Вот оно что! Вот откуда ноги-то растут! А потом подставил, чтобы ты в долгу у него была! Чтобы ты пришла «спасибо» ему сказать, – выплевывает ядовито.

– Зачем!? Зачем это ему?!

– Да потому что не видела ты его! По хрен тебе на его бабки! И не позарилась бы никогда! Ты же другого хотела. Ты смеяться хотела! Жить! А с ним что? Много радости ты видела?

– Папа… – слезы душат, в груди стальной трос сердце сжимает. Да что же это… неужели все так? Или папа пугает. Может быть он просто меня пугает?

– Или вся радость, что трахается он как кобель при случке…

– Леня! Ну следи ты за языком!

– Надо было за единственной дочерью следить! Почему ты молчала, Нина!? Почему нам ничего не сказала?! Ты же всегда, как на духу все выкладывала!

– Я не знаю, не знаю, – кручу я головой и сотрясаюсь от рыданий. Не верю. Не верю, что все так. Чудовище, да. Но я не могу поверить. Я не хочу верить, что могла быть с таким. Подставить. Сжечь в жидком металле.