С моими, пусть и скромными планами на будущее, попрощаться мне не хотелось бы. У меня есть Ульяна, которую нужно поднимать. Есть бабушка Маша, которой нужно помогать и есть мать… Да, глупая надежда на то, что она вдруг захочет изменить свою жизнь все еще тлеет в груди. С каждым днем все меньше и меньше, но все же…

— Второе место, идеальное для летального исхода, — усмехается это исчадье ада. — Горло, Лисицына. Догадайся почему. Не зря же у тебя пятерка по биологии…

— Твои дружки не особенно переживали на этот счет, когда направляли на меня пистолет! Причем трижды! — зло выдаю я, чувствуя, как занемели пальцы.

К тому же, именно сейчас саднит все тело. Последствия обстрела, произошедшего в лесу. До этого, похоже, я была на таком адреналине, что просто ничего не замечала.

Воздух в комнате накаляется до предела. Сжимается, густеет, и становится нечем дышать. Словно сюда запустили нервно-паралитический газ.

Беркутов буравит меня тяжелым, недовольным взглядом и молчит. Явно о чем-то думает, судя по нахмуренным бровям.

— Мне надо вернуться домой! — наконец, нарушаю повисшую между нами давящую тишину.

— Вряд ли ты туда попадешь, — цедит он и начинает медленно, шаг за шагом приближаться ко мне, — если пристрелишь меня по присущей тебе косячной неосторожности.

Господи, никогда еще я не испытывала такого ужаса! Даже там в подвале и в лесу! Даже, когда ехала в неизвестном направлении с мешком на голове.

Выстрелить в человека? Что тогда?

А он все ближе и ближе. И от него не укрывается тот факт, что рука моя в какой-то момент предательски дрогнула.

Не стрелять? А если после этого он сотрет меня в порошок за то, что посмела целиться в него?

Просто нажать.

Он ведь не умрет, если выстрелить куда-нибудь в плечо или колено…

Шумно тяну воздух ртом, когда пистолет упирается ему в грудь.

— Чокнутый придурок, я же нажму! — сиплым голосом говорю я, пока тело пробивает крупная дрожь.

Господи Иесусе, помоги мне!

— Валяй, — разрешает равнодушно, и глаза при этом смотрят с вызовом. — Это даже… забавно!

Он ведет себя не как нормальный человек! А будто чертов бездушный робот! Я же дышу часто-часто… По ощущением кровь в венах вскипела, а в легкие внезапно совсем перестал поступать кислород.

Испуганно замираю, глядя в его кажущиеся сейчас очень темными глаза. В следующую же секунду он хватает мою руку и отводит в сторону. Так случается, что мои пальцы на автомате спускают курок. Не понимаю, почему это произошло…

От характерного звука выстрела и разбившегося стекла мы оба в одну секунду дергаемся и застываем. Картина, которая висит в рамке справа от окна кренится влево.

Я в шоке приоткрываю рот, а Беркутов переводит взгляд со стены на меня и таращится с плохо скрываемой агрессией.