Наплюй ты на это, Лисицына! Только что ты была живой мишенью для его друзей, тебе удалось от них удрать и сейчас цель номер один — попасть домой к Ульяне. Остальное ну вот просто не имеет значения!

— Чем обязан твоему позднему визиту? — спрашивает хмуро.

Честное слово! Будто я постучала к нему в канун Хэллоуина и попросила конфет. Идиот!

— Уж поверь, не с праздником явилась поздравить! — сквозь зубы отвечаю я.

Он делает шаг вперед, и я направляю пистолет повыше.

— Стой, где стоишь! — предупреждаю, закусив внутреннюю сторону щеки, чтобы хоть немного унять дрожь.

— У тебя в руках, Лисицына, — прищурившись, тянет он, — Umarex Beretta.

Знаешь, что это?

— Понятия не имею! — отзываюсь глухо. — Но знаю, что это пистолет и что он стреляет!

Парень ухмыляется, и его губ касается хитрая полуулыбка.

— Одна из немногих газобаллонных моделей, которая сочетает в себе имитацию движения затвора боевого пистолета (блоу бэк) и нарезной ствол. Все это весьма приближает реплику к огнестрельному аналогу — автоматическому пистолету Beretta PX4, — спокойно рассказывает мне он.

— Очень познавательно! И к чему мне эта информация? — интересуюсь я, внимательно наблюдая за ним.

— У этого агрегата, предназначенного, к твоему сведению, для спортивной стрельбы, отличная точность, дуловая мощность до 7,5 джоулей и свинцовые пули, которые набирают начальную скорость в 130 метров в секунду.

— Отлично! Я поражена твоими познаниями!

— Это тебе не игрушка, — резко меняется его тон. — В курсе, что по официальным данным МВД от пневматики погибает куда больше людей, чем от охотничьего ружья?!

Я в ответ лишь хмыкаю.

— Сейчас ты целишься фактически мне в глаз. Мягкие ткани, проникновение в мозг — летальный исход, — будничным голосом объясняет он, будто речь идет о погоде на завтра.

 — На кону твоя свобода, Лиса, да и мне, как-то не комильфо откинуться от рук идиотки ради того, чтобы дата рождения и смерти красиво и аутентично смотрелась на надгробной плите.

Спокойно и холодно произносит все это в стиле эдакого черного юмора, а я в это время стою и обливаюсь потом от нервного перенапряжения. Не так-то это просто, знаете ли, — целиться в живого человека, пусть и в такого мерзавца, как Роман Беркутов. Это вам все же не киношная постановка Даже если учесть всю заманчивость идеи, заключающейся в исчезновении с лица земли этого ублюдка, отравляющего мою жизнь уже на протяжении двух лет, картина вырисовывается так себе…

— Не так уж и красиво, — тихо комментирую я.

— Че? — не понял сразу он.

— Двенадцатое уже говорю. Вот если б одиннадцатое, то да… день в день. С разницей в восемнадцать лет.

— Не сомневаюсь, что ты порадуешься любому числу, но вряд ли ты мечтаешь о тюрьме. Верно?

Невольно опускаю пистолет чуть ниже. В этом он прав.