Просто с ума сойти. Личная библиотека! Теперь понятно, почему этот придурок с небрежной легкостью выдает цитаты классиков на уроках литературы. А я и думала всегда, откуда в его голове такие познания…

Поднимаюсь на второй этаж. Иного варианта просто нет. Не понимаю, что предпринять дальше. Кого искать? Кого просить о помощи? Этот дом словно из фильма ужасов. Такой же неприветливый, холодный и пустой.

Может, мне удастся найти телефон, чтобы позвонить? Да только кому?

Дане, Паше? Бабушке?

Не смеши, Алена… Абрамов ясно дал понять: с полицией все решаемо.

Вряд ли они станут слушать девочку, чья семья состоит на учете в соц опеке. У Яна уже и версия готова…

Внезапно я понимаю, что из этой ситуации есть только один выход. Он мне не нравится, но это хоть какой-то шанс попасть сегодня домой к сестре.

Осторожно по очереди заглядываю в комнаты. В одной из них слышу шум воды.

Меня колотит, но я все же захожу и закрываю дверь, прислонившись к ней спиной. Адски страшно, но что еще остается делать?

Осматриваю комнату. Так сразу и не определишь, кому она принадлежит.

Потому что здесь: идеальная чистота, порядок и отсутствие каких-то характерных черт, выдающих хозяина. Обстановка обезличена, но по цветовой гамме и стилю можно предположить, что спальня мужская.

Да я итак с первой секунды поняла чья. Есть одна вещь, которая сразу кричит о том, что это Его комната. Запах. Этот аромат я знаю, как никакой другой. Уж слишком часто имела возможность его почувствовать.

Когда шум воды резко прекращается, я выпрямляюсь, вытягиваясь струной во все свои метр семьдесят три. Нервно сглатываю, стискиваю зубы до хруста.

Дрожащей рукой сжимаю пистолет, как раз в тот момент, когда Беркут выходит из ванной комнаты.

Он в одних спортивных брюках. Босиком. Подходит к окну, взъерошивая белоснежным полотенцем мокрые волосы.

Мне кажется, что сейчас мое сердце стучит как африканский барабан. Громко и надсадно. Вот-вот остановится.

Парень каким-то шестым чувством ощущает мое присутствие. Резко оборачивается, да так и замирает.

Молчит несколько секунд, удивленно на меня таращась.

Опускает взгляд на мою руку.

— Лисицына, — в голосе недобрая настороженность, — опусти пистолет…

Я только сильнее сжимаю оружие в руках и, сглотнув тугой комок образовавшийся в горле, медленно и уверенно качаю головой.

Беркут мрачным взором оценивает мой внешний вид, а затем, небрежно набросив полотенце на плечи, убирает руки в карманы черных, спортивных брюк. Его голый торс и внимательный цепкий взгляд смущают меня весьма некстати. Я вспоминаю о том, как выгляжу в данный момент и отчаянно заливаюсь краской стыда и смущения.