— Зашел проведать Семеновну, а там дамочка какая-то расфуфыренная по дому шоркает. Как я понял, дочь.

Я в шоке. Неужели спустя столько лет она все же вспомнила о своей матери?

— Орала как резаная, дом требовала.

— Погоди-ка, что значит требовала дом? — вступает в наш диалог Харитонова.

— То и значит. Явно приехала не о здоровье справиться. Хочет, чтобы Семеновна продала свой дом в Бобрино и отдала ей деньги.

— Как же так, — я качаю головой.

— Тонкостей я не знаю, меня в них никто не посвящал, — Паровозов стряхивает с волос снег и убирает руки в карманы. — Семеновне стало плохо. Я эту мадаму из дома выпроводил, корвалола бабе Маше накапал, но толку…

— Это та дочь, которая в Америке живет? — уточняет у меня Сашка.

— Да, — чувствую, что начинают дрожать руки. — Илья, что с бабушкой Машей?

— Да не трясись ты, я отвез Семеновну в поликлинику. Приступ, что. Довела дочь долгожданная.

— Где бабушка сейчас? — вытираю выступившие слезы тыльной стороной ладони.

— В больнице, Ален, но ты не вешай нос, — он тут же спешит меня успокоить. — Я там подсуетился немного, у нее все хорошо. Тебя расстраивать она не хотела, но ты меня знаешь, смолчать о таком я не мог.

— Спасибо, — порывисто обнимаю его.

Как раньше, впервые за долгое время. Потому что искренне благодарна ему за помощь.

— Спасибо тебе, Илья, за то, что ты был с ней рядом.

— Да ну че ты, Ален, — коротко прижимает меня к себе и отстраняется.

— Я хочу навестить ее. Возьму Ульянку и завтра же поеду.

— Мне пора на работу, — пытаюсь успокоиться.

— Мне тоже надо идти, народ. Всем пока, — прощается с нами Сашка.

— Притормози, рыжая.

— Опаздываю дико, — качает головой Харитонова.

— Подождут тебя твои лошади, — басит он недовольно, и Сашка от этого заявления в изумлении открывает рот.

— Что? — Илья вопросительно вскидывает бровь. — Я перепутал разве?

Это откуда он так хорошо осведомлен о Сашкином расписании? Ей же сейчас и впрямь нужно ехать на ипподром.

— Сядь в машину, Саша, поговорить надо…

Снова замечаю этот его странный взгляд, направленный в ее сторону. И да, поведение Харитоновой меня тоже озадачивает. Видела б она себя со стороны! Глаза лихорадочно блестят, на губах замерла полуулыбка, а меж бровей залегла несуществующая складочка. Словно она удивлена. Так и я, между прочим, удивлена не меньше.

— Не могу сейчас, — не глядя на экран, сбрасывает входящий вызов. — Там у ворот стоит черная камри, в которой сидит Глеб.

— Че? — тут же бычится Паровозов, стреляя глазами в указанном направлении.

Очень любопытная реакция, скажу я вам.

— Водитель, — закатывая глаза, поясняет Саша. — Этот упырь все докладывает отцу: где я, с кем я, что делала, о чем говорила. Так что я пошла, иначе вляпаюсь из-за вас в неприятности. Глеб нас стопроцентно уже заметил.