С трудом разрываю наш болезненный зрительный контакт и тут же заливаюсь краской, представляя, как мы смотрелись со стороны.

Кошмар! Щеки по ощущениям пунцовые. Что-то я совсем страх потеряла….

— Давненько мы с тобой Бориса не навещали, — усмехается Рома, переплетая наши пальцы. — Ставлю косарь на то, что видеть нас он будет очень рад…

Борис Ефимович вместе с нами слушает гневную речь завуча, посвященную, конечно же (та-дам!) нравственным ценностям. Беркутов в этот момент сидит развлекается, а я — по новой сгораю от стыда, потому что под монотонный монолог Венеры его пальцы активно поглаживают мои коленки.

Большой дубовый стол сохранит эту тайну навеки.

После воспитательной беседы, Рома уезжает в больницу к Савелию. Я же до седьмого пота тренируюсь в зале. Очень хочется вернуться к своим прежним показателям, но, к сожалению, осенняя пневмония не прошла для меня бесследно. Я потеряла уйму времени, которое могла использовать с пользой. Да что уж теперь причитать! Как случилось, так случилось.

Пока принимаю душ, думаю о Ромке. Улыбаюсь, как дурочка, вспоминая наше горячее приветствие. Ну и пусть, что Мигера нас отчитала, если бы мне дали шанс вернуться в прошлое, я бы, не раздумывая, все повторила еще раз.

Вот так вот…

Завязываю на груди полотенце и выхожу в раздевалку. Телефон громко разрывается от входящих уже минуты три. Сто процентов Рома! Решил не нарушать традицию, ведь всю неделю мы часами висели на телефоне. Болтали о том, о сем, о всяких мелочах. С Ромой интересно общаться на любые темы.

Не угадала. На экране высвечивается совсем другое имя. Вот это да! Неожиданно и страшно. Со времен той нашей эпичной поездки в Бобрино от Паровозова не было ни слуху, ни духу.

— Алло, — отвечаю я нехотя.

Только слышу его голос, и уже как-то тревожно на душе становится. Зачем звонит?

— Привет, — пытаюсь натянуть носок на ногу. Не получается. В итоге, ставлю телефон на громкую связь и кладу на лавку, чтобы освободить руки.

— Ты сейчас в этой своей гимназии для богатых ублюдков? — интересуется Илья.

Не нравится мне его вопрос. Ой не нравится!

— Да, а что? — пытаюсь выведать настороженно.

— Я недалеко от входа в эту вашу богадельню. Разговор есть.

У меня от этой фразы по спине ползет холодок.

Ну какой еще разговор? Вроде прояснили все уже!

— Это насчет Марь Семеновны, — уточняет он.

Видимо распознал мой настрой по тяжелому вздоху, сорвавшемуся с губ помимо воли.

— Ты только не переживай, сейчас с ней все в порядке.

А вот тут мое сердце начинает колотиться в разы быстрее.

— Что с ней? — вскакиваю на ноги и спешно натягиваю свитер.

— Буду через пять минут, — залезая ногой в штанину, обещаю я.

— Рыжую прихвати, если она там, — просит он после небольшой паузы.