– Задрожав, она шагнула на неверных ногах, и Луна подумала, что, может быть, все еще обойдется. – На болтовню времени нет.

Луна обняла бабушку за талию. Ворон на плече захлопал крыльями. Луна повернулась к сидящей на земле женщине и протянула ей руку.

– Ты пойдешь с нами? – спросила она и затаила дыхание. Сердце в груди Луны бешено забилось.

Бумажные птицы в окне башни.

Она здесь, она здесь, она здесь.

Женщина подняла взгляд и посмотрела Луне прямо в глаза. Приняла протянутую руку и встала на ноги. Сердце Луны взлетело, как на крыльях. Бумажные птицы зашелестели, загомонили и поднялись в воздух.

Сначала Луна услышала звук шагов у дальнего края скалы, и только потом заметила пару горящих глаз. Пружинистый тигриный шаг. Но это был не тигр. Это была женщина – высокая, сильная, явно наделенная магией женщина. Магия ее была острой, твердой и безжалостной, точно изогнутый клинок. Это была женщина, которая хотела заполучить башмаки. Она пришла.

– Здравствуй, Пожирательница Печали, – сказала Сян.

Глава 45, в которой Большущий Дракон принимает решение большущей важности

– Тихо, Фириан! – отмахнулся Глерк. – Я слушаю!

Они видели, как Пожирательница Печали поднималась к скале, и от этого зрелища у Глерка кровь застыла в жилах.

«Пожирательница Печали! А ведь столько лет прошло!»

Она ничуть не изменилась. Что за дьявольский замысел гнал ее вперед?

– Никаких «ну»! Она не знает, что мы здесь. Устроим ей сюрприз!

Минуло много лет с тех пор, как Глерк в последний раз выходил на бой с врагом. Или устраивал сюрприз негодяю. Когда-то он отлично справлялся. Он мог биться пятью мечами одновременно – по одному в каждой руке, а пятый держал цепким кончиком хвоста, – и выглядел так грозно и непобедимо, что противники нередко сами бросали оружие и молили о перемирии. Это вполне устраивало Глерка, ибо он считал, что насилие, пусть оно порой и необходимо, не достойно цивилизованного существа. Он предпочитал улаживать ссоры с помощью доводов разума, с помощью красоты, поэзии и убеждения. Дух Глерка был сродни Топи – он стремился творить и сохранять жизнь. При мысли об этом он ощутил такой прилив тоски по Топи, что зашатался и едва не упал.

«Я спал. Я был убаюкан любовью к Сян. Я должен жить в мире, а я устранился. Я просидел в болоте сотни лет. Какой позор».

Болотный кошмар поднял глаза. Фириан все-таки взлетел. Он все еще продолжал расти и за то время, что Глерк на него не смотрел, успел стать еще немного больше. И все-таки, несмотря на непрекращающийся рост, Фириан как-то исхитрился совладать с собственными крыльями и поднялся выше верхушек деревьев, намереваясь разведать обстановку.

– Там Луна, – крикнул он. – С ней какой-то дурацкий ворон. Ненавижу воронов. Все равно меня Луна любит больше.