Несмотря на весь этот ворох жестокости, что навалился на Киру могильной плитой, она еще нашла остатки сил в себе, чтобы окончить обучение, продолжать жить и позволить себе поговорить со мной. Это меня просто поразило и лишило дара речи.

Черт побери! Я в конце концов всё еще мужчина и я должен сделать этот первый шаг, подставить свое плечо, поддержать. Нас никто не поймет, поэтому что это наша личная потеря и с ней мы обязаны справиться вместе. Я подошел, опустился на колени и обнял Киру, уткнувшись лбом ей в живот. Мне было не стыдно приклониться перед этой молодой сильной женщиной. Она этого заслуживала.

- Нет, потому что я испытываю ровно то же самое.

- Халит, ну зачем? Встань, пожалуйста, - в ее голосе послышалась мягкость.

- Нет, - я поднял взгляд. – Разреши мне просто побыть с тобой. Разреши поддержать. Не прогоняй, потому что я не знаю, что мне делать дальше. Я потерян и чувствую, что теряю самый главный элемент всей своей жизни, теряю часть себя. Как прежде не будет, я прекрасно это понимаю, но…

Кира разомкнула мои пальцы, и я уже подумал, что это конец. Но она тоже тихо опустилась на колени. Наши лица находились на одном уровне, глаза в глаза, боль в боль, одиночество в одиночество…

Мы плакали. Беззвучно. Слёзы служили каким-то очищением. Я никогда в жизни не ощущал такого насыщенного спектра эмоций, что уж говорить о слезах. Но впервые я их не стыдился показывать. Не стыдился быть уязвимым, не стыдился чувствовать. Наверное, именно это и определяет ваше единство, когда отсутствуют маски и не страшно открыться.

Губы Киры дрожали и я, не находя никаких нужных слов, осторожно взял ее лицо в свои руки и нежно поцеловал эти горячие соленные губы. В висках заломило от ощущения, что всё это происходит на самом деле. Не в моих фантазиях или снах, а в самой естественной реальности.

Она ответила неторопливо, затем уверенней и этой стало нашей финальной точкой. Мы растворились друг в друге, стирая поцелуями налёт боли и одиночества. Я оживал, оживала и Кира. Горько-сладкий поцелуй давал надежду на то, что завтра всё обязательно изменится.

Никогда не любил фруктовый лёд. Непрактичная штука, хотя достаточно вкусная, особенно, в летний зной. Но все мои настояли именно на этом лакомстве, поэтому мне с Ильей пришлось капитулировать. Всё-таки трое против двух, силы катастрофически не равны.

Мелек ухаживала за Соней, помогала ей справиться с мороженым и в постройке песочного замка. Кира сидела неподалёку от них и читала книгу. Илья набивал на коленях пляжный мяч и тоже лакомился фруктовым льдом. Я сидела в шезлонге, на коленях мой неизменный друг и соратник – ноутбук, а в руках мороженое, которое начало таить, стоило к нему прикоснуться.