Я – мужчина и я обязан защищать свою семью, потому что никто, кроме меня этого делать не будет. Ты стала моей семьей ровно в тот день, когда я объявил тебя своей женой. Не имеет значения, почему я это сделал. Я бы в любом случае стремилась защищать тебя. И как я себя должен чувствовать, когда не сумел выполнить свой прямой долг? Маршрут был просчитан, никаких проблем не должно было возникнуть. И те, кто покусился на вашу жизнь поступил хитро, и бомба была заложена не под машину. След взрыва обнаружен в поребрике. Я этот момент не просчитал, упустил и моя ошибка слишком дорого стоила. Да я мужчиной себя считать не имею права. Я свою плоть и кровь не защитил. Так что наша боль одна на двоих.

Кира смотрела на меня с застывшим в глазах шоком. Прежде я себе не позволял такую открытость, потому что мужчина, потому что не маленький, потому что никогда не хотел выглядеть в чьих-то глазах беспомощным ничтожеством.

Резко поднялся с дивана и походил туда-сюда по комнате, пытаясь собрать воедино ворох мыслей.

- Я думала, - вдруг тихо начала Кира, всматриваясь в окно, - что всё пройдет. Думала, что забуду о тебе, как-то справлюсь со своей болью и всеми проблемами, а потом пойду вперед к успешному будущему. Но нет. Два года прошло, а я даже кольцо снять не могу. Смелости не хватает. Я всё еще злюсь на тебя, Халит. Нет. Сначала я тебя ненавидела за то, что с твоим появлением вся моя жизнь резко изменилась и в конце концов превратилась в ничто. Потом я поняла, что ненавидела не тебя, а реальность, в которой мы живем, в которой с каждым из нас может случиться всё, что угодно. Еще позже осознала, что всё еще тебя люблю. Старалась убедить себя в обратном, ведь невозможно любить человека, который просто увидел тебя и присвоил. Меня воротит от других парней, я не могу даже представить, что меня будет касаться кто-то другой. Разве это не абсурд? – Кира вопросительно посмотрела на меня, словно ища во мне какую-то правду или помощь.

Мы оказались в той точке, когда боль уже выела всё живое и спасения нет. Мысли лишь отравляли рассудок. Обида слишком сильна, чтобы рассеяться даже через два года. Каким может быть тот самый верный путь в данной ситуации? Просто разойтись, чтобы не причинять еще больше боли? Добиться прощения? Утешить друг друга?

Кира стояла напротив меня всё еще хрупкая, обхваченная собственными руками с до невозможности потерянным взглядом. Она не знала, что делать, не знала, как дальше справляться со всем этим грузом. Потеря ребенка, ненависть ко мне и к себе, потеря подруги и вина перед детьми, которым она по сути, ничем не обязана, в конце концов, смерть несчастной собаки.