– Налетай, ребята, урожай будет отличный!

За ним вошли еще три стражника и вставили факел в закрепленное в стене железное кольцо.

– Ну что, лапочки, будете умницами, а?

Один из них вытащил из-под накидки ножницы.

– Сними-ка чепец, – велел он женщине, сидевшей возле двери. – Тьфу, седая! Ничего, и за это дадут несколько су. Я знаю одного цирюльника, возле площади Сен-Мишель, он делает из таких дешевые парики для старых клерков.

Он состриг седые волосы, перевязал их обрывком веревки и бросил в корзину. Его товарищи смотрели на головы других узниц.

– Со мной можете не стараться, – сказала одна из них.

 – Не так давно вы меня уже обрили.

– Ишь ты, верно, – кивнул жизнерадостный стражник. – Я ее узнал, эту матушку. Хе-хе, похоже, наш постоялый двор пользуется успехом!

Один из стражников подошел к Анжелике. Она почувствовала, как грубая рука ощупывает ее волосы.

– Эй, друзья, – позвал он, – вот так лакомый кусочек! Посветите-ка, я получше рассмотрю.

Горящая смола осветила волну прекрасных золотистых кудрей, упавших из-под развязанного солдатом чепца. Стражники восхищенно присвистнули:

– Великолепно! Конечно, не слишком светлые тона, но с отливом.

Их можно продать господину Бине с улицы Сент-Оноре. Он на цену не смотрит, его интересует качество. «Унесите вашу пакость, – говорит он мне каждый раз, когда я приношу ему волосы арестантки. – Я не делаю парики из волос, траченных молью!» Но уж на этот раз он не станет привередничать.

Анжелика прикрыла голову руками. Они не могут состричь ей волосы! Это немыслимо!

– Нет-нет, не делайте этого! – умоляла она.

Но мощная хватка заставила ее опустить руки.

– Да ладно тебе, красавица! Если ты хотела сохранить волосы, не надо было приходить в Шатле.

Мы же должны иметь хоть какую-нибудь прибыль!

С громким лязганьем ножницы срезали золотистые локоны, которые когда-то с такой любовью расчесывала Барба.

Когда солдаты вышли, Анжелика провела дрожащей рукой по стриженому затылку. Ей показалось, что голова стала слишком маленькой и легкой.

– Да не плачь ты, – сказала одна из женщин. – Отрастут. При условии, если снова не попадешься. Эти стражники прямо косцы какие-то. Матерь Божья, волосы в Париже стоят дорого, ведь столько франтов хотят носить парики!

Не отвечая, Анжелика надела чепец.

Товарки думали, что она плачет, потому что ее била нервная дрожь. Но неприятный инцидент уже забылся. В конце концов, какая разница! Важно было лишь одно: участь детей.

Время тянулось чудовищно медленно. Камера, куда загнали узниц, была такой маленькой, что трудно было дышать.

Одна из женщин сказала:

– Это добрый знак, что нас посадили сюда. Эту камеру называют «Между двумя слушаниями». Сюда сажают тех, с кем еще не решили, арестовать ли их. Сейчас они думают, как с нами поступить.