Речь шла об освобождении одного бедняги, арестованного за попрошайничество, которого мадам Моран знала когда-то и теперь хотела принять к себе в услужение.

Бродяга был не кто иной, как Легконогий.

Однажды Анжелика проезжала в карете по улице Пилори и узнала вытянутое лицо и печальные глаза Легконогого, привязанного к позорному столбу.

Она была потрясена: нелегкое ремесло скорохода-посыльного сделало простодушного парня инвалидом, и он дошел до того, что стал просить милостыню. Но даже в Нельской башне Анжелика никогда не видела, чтобы он воровал. Как только он начал нищенствовать, Каламбреден счел, что будет справедливо его кормить и давать ему ночлег, не спрашивая ничего взамен.

Анжелика велела остановить карету и соскочила на землю. Не заботясь о том, что на них начали глазеть прохожие, она спросила арестанта:

– Легконогий, дружок, ты как тут оказался?

– О! Это ты, Маркиза Ангелов! – ответил бедняга. – А я знаю, как я тут оказался? Меня схватил сержант, а потом они потащили меня к себе на колокольню. А вот за что – это уже другой вопрос.

– Подожди немного, я тебя вызволю.

Чтобы не тратить время попусту, Анжелика прямиком направилась к месье д’Обре и добилась, чтобы дознание прошло как можно быстрее.

Приказ об освобождении подписали на следующий день. Мадам де Бренвилье пригласила Анжелику на ближайший из своих вечеров. Там собралось множество очаровательных людей, и среди прочих шевалье де Сент-Круа. Все прекрасно знали, что означенный шевалье был официальным любовником хозяйки…

Легконогий получил красивую ливрею и был назначен камердинером при Флоримоне и Канторе. Он особенно и делать ничего не умел, но был очень добрым и мягким человеком и рассказывал детям множество интересных историй.

А большего от него и не требовалось.

Он был не первым обитателем Нельской башни, кого Анжелика принимала в особняке Ботрейи. Были и другие: неисправимые попрошайки, калеки и бродяги быстро нашли дорогу к дому Анжелики, где три раза в неделю они получали горячий суп, хлеб и одежду. На этот раз она не просила, чтобы Жанен избавил ее от этих бродяг. Помощь бедным входила в обязанности каждой знатной дамы, и она имела право принять их всех.

Хотя фамильярность Одиже ей докучала, заставляя вспоминать об униженном положении служанки, бедняки всегда оставались для нее «братишками».

И она не боялась говорить с ними на арго и не понижала голоса, чтобы слуги не услышали. Бродяги, услышав такую речь, заливались громким хохотом. Как она хорошо знала этот хохот…

Разве сможет она забыть Нельскую башню, запах булькающего в котелке рагу, маленьких старушек, глодающих кости дохлых крыс, которых притащил Крысолов, чудовищный танец папаши Юрлюро и мамаши Юрлюрет, пение скрипочки, громкий смех, крики, хрипы?..