Она открыла свои двери для всех. И ледяными зимними утрами, когда нечистое дыхание бродяг облачками плыло по воздуху, она наблюдала, как они, словно дикие звери, сходились к ней.
«Бедный люд ужасен», – говорил господин Венсан.
Да, они были ужасны. Но Анжелика знала, насколько невзгоды и озлобленность калечат и тела и души. Она и сама была вовлечена в этот гнусный водоворот.
И в ней эхом отозвался добрый старческий голос, который призывал всех к милосердию, – голос господина Венсана: «Бедняки, которые не знают, что им делать и куда идти, которые бродят в одиночестве и в нищете и множатся день ото дня, – вот мое бремя и моя боль!»
И она, стоя на коленях на каменном полу, мыла им ноги, накладывала повязки на язвы.
Вскоре после случая с Легконогим у нее объявился Сухарь. Старик ничуть не изменился. Как всегда, он был увешан раковинами и четками и строил из себя пилигрима. И вот что услышала Анжелика, пока перевязывала ему застарелую язву, опоясывающую ногу:
– Сестренка, я пришел тебя предупредить: если тебе дорога твоя шкура, прекратила бы ты свои штучки.
– Что ты такое говоришь, Сухарь? Что я еще натворила?
– Ты – ничего. А вот другая…
– Да твоя подружка, что уже восемь дней кряду трется возле тебя. Я нынче видел, как она от тебя выходила.
Анжелика вспомнила, что сегодня ей нанесла визит мадам де Бренвилье.
– Такая маленькая, в амарантовом манто?
– Не знаю, амарантовое у нее манто или нет, зато эту даму знаю достаточно, чтобы сказать: опасайся ее, как дьявола.
– Что ты, Сухарь, это же мадам де Бренвилье, сестра лейтенанта полиции.
– Может быть. Но я тебе говорю: бойся ее.
– Да откуда ты ее знаешь?
– Это длинная история. Однажды, когда было холодно, я заснул на паперти церкви Святой Оппортуны. А очнулся уже в Отель-Дьё. Одеяло, матрас, занавески и на голове – колпак. Никогда еще у меня не было такого жара. Ну и потом отказали ноги… И я остался в больнице… Там было хорошо! И эта дама приходила нас навещать. Приносила варенье, окорок… Добрая была дама. Вот только те больные, кто все это ел, дохли как мухи. А я глядел в оба… Похоже, я один догадался. И вот однажды она явилась и говорит мне таким елейным голоском: «Вот сладости для вас, бедняжка».
– Да что ты себе навыдумывал, Сухарь?
– Навыдумывал… навыдумывал… Я верю в то, что вижу. А еще я знаком с одним слугой по прозвищу Шоссе. Он в услужении у месье Сент-Круа, ухажера этой Бренвилье. Так вот, он мне рассказывал занятные вещи…
Анжелика задумалась.
Комментарии
Добавить комментарий