В висках немного гудело, но я себя чувствовала уже не в пример лучше, чем в зале суда.

– Хорошо, приходи в себя, жду вас обоих на станции. Отбой.

Я нажала кнопку выключения связи и протянула коммуникатор командору:

– Я устала, пожалуй, пойду посплю в подсобке.

Цварг глубоко вздохнул, словно хотел мне что-то сказать, а затем мотнул головой, будто споря сам с собой, и ответил:

– Да, конечно, Анестэйша. Ты многое перенесла, отдохни.

Когда мужчина забирал свой коммуникатор, его горячие пальцы коснулись моих и замерли на несколько терций поверх. Я вздрогнула, в голове встали картинки того, как эти подушечки пальцев ласкали моё тело во всех тех местах, где я раньше никому не давала до себя дотрагиваться. Я рывком отдёрнула руку, словно обжегшись, и, пробормотав что-то невнятное, позорно сбежала из рубки истребителя в подсобное помещение.

Киар видел, с какой страстью Анестэйша отвечает ему, и от этого загорался всё сильнее и сильнее. Когда он расстегнул комбинезон девушки, то не смог удержаться от восхищённого вздоха. Светлые мягкие окружности с розовыми вершинками, рёбра, которые видны под тонкой фарфоровой кожей, плоский живот с небольшой впадинкой по центру. Захотелось потрогать, сжать эту тонкую, хрупкую человеческую девушку в его руках, но понимание, что он существенно крупнее и во много раз сильнее её, заставляло быть осторожным. Киар снова перевёл взгляд на её приоткрытые губы и светлые волосы. Такой удивительный тёплый золотой оттенок. У командора было много женщин, и, несмотря на то, что цварги чёрноволосые, в его постели побывали и каштановые таноржки, и малиноволосые эльтонийки, и миттарки с голубыми оттенком кожи и волос. Однажды, будучи очень пьяным, он даже согласился на интим с симпатичной, как тогда ему казалось, лысой траской. Но вот такое жидкое золото он впервые пропускал сквозь свои пальцы.

Дальше всё завертелось и закрутилось со страшной скоростью. Как ни пытался себя сдерживать Киар, получалось плохо. Он понимал, что действует слишком агрессивно, всё-таки перед ним не цварга, а девушка, и всё равно прикусил её за горло, у самой ключицы. Так кусают цварги своих вторых половин, клеймя и оставляя отметину, что эта самка принадлежит им и больше никому. Анестэйша громко вскрикнула, выгнулась дугой и застонала от удовольствия, а в голову командора ударили острые, как жгучая крапива, нотки терпко-пряного и древесно-мускусного аромата. Девушка сразу после этого стала сама ласкать и трогать Киара, и от этих ласк командор понял, что теряет контроль. Яркие, чистые, незамутнённые эмоции Анестэйши без горького вкуса страха или слащаво-приторного обожания дурманили похлеще любого самого крепкого алкоголя.