– Ты думаешь, что через них Игнар Радосский и его юрист получили твои фотографии со станции? – спросил Киар, подключившись к нашему разговору.

– Не только, – я потрясла головой. – Они каким-то образом воздействовали на меня, перенастроив моего Анчоуса. Как я поняла, результат их действий должен был быть похож на слабое воздействие девушек-пикси на бета-колебания, что-то сродни гипнозу.

– Пикси могут применять гипноз? Давно ли? – Киар приподнял левую бровь.

– Да, я думал о том, о чём ты говорила, но это маловероятно… – серьёзно откликнулся адмирал.

– Возьмите у Натана Танеко карту памяти, – настойчиво перебила я. – Скажите, что речь идёт о той самой, что оставила ему я накануне своего исчезновения со станции. На ней есть доказательства того, что пикси могут воздействовать, хоть и очень слабо, на некоторых мужчин. Игнар Радосский, как оказалось, не захухря, а таноржец. Он уже много лет знал и изучал этот феномен, причём что-то мне подсказывает, что сами пикси не знали о том, что являлись предметом исследований. Когда он более или менее разобрался в природе возможностей шестируких девушек, то нанял специалистов, которые синтезировали искусственное искажение бета-колебаний. Один из таких специалистов как раз перенастраивал моего личного киберняня. Я не знаю его полное имя, но отец обращался к нему как к Сэмюэлю. Именно он меня и похитил со станции и должен был попасть на видеокамеры сектора, соседнего со шлюзовым…

– Видеозаписи у нас есть и лицо Семюэля тоже, а вот второй мужчина предусмотрительно скрыл своё шлемом. Я догадался до того, что это Игнар Радосский, но Вейсс сказал, что это не будет считаться в суде доказательством. Если найти этого специалиста и заставить его свидетельствовать… – вклинился Киар.

– Я понимаю, что он скрылся, и мы не знаем его фамилии и полных данных, – продолжал рассуждать командор, резво огибая особенно крупные куски камней. – Надо передать фото Сэмюэля в Планетарную Службу Танорга как заказ от Космического Флота.

– Ты не понял, – я покачала головой. – Его убили при мне. И я уверена, что на данный момент Игнар Радосский уже позаботился о том, чтобы были стёрты любые данные о том, что этот человек хоть когда-либо существовал вообще. Другие специалисты, работавшие над синтезом искажений бета-колебаний, мне неизвестны.

После этой фразы наступила полнейшая тишина, Киар бросил на меня нечитаемый взгляд, отвлёкшись от пилотирования «Тигра». Юлиан откашлялся и произнёс:

– Хорошо, я соберу роботов и попрошу у кадета Танеко запись с карты памяти, о которой ты упомянула. Что-нибудь ещё, Анестэйша?

– Да вроде всё, Юлиан. Если ещё что-нибудь вспомню – наберу, сейчас мысли немного путаются, – честно призналась я и откинулась на спинку кресла второго пилота.