А вот с ещё более приятным, но молодым, ничего не получается, он недоступен, как сотовая связь в глухой тибетской деревушке. Это наша карма – пройти через испытание невыносимой разлукой, чтобы потом всегда быть вместе.

Надеюсь, Виктор думает так же.

В морозном воздухе метались крупные снежинки. Только середина октября, а уже ничто не намекало на золотую осень. Я, в отличие от автоэксперта, замёрзнуть не успела - до стоянки бежала галопом, да ещё получила порцию адреналина, когда пересекала дорогу. На своих двоих это делать ужасно страшно. Вот понимаю, когда ты в железном домике: уверенно сидишь в кресле, крепко сжимаешь руль, увлечённо давишь на педали.

И за пять минут преодолеваешь расстояния, которые для пешеходов описываются знаком бесконечности.

Но свой железный домик я расколотила. Теперь прыгаю, как заяц, туда, сюда, только пятки сверкают.

Автоэксперта Николая Петровича мне рекомендовали. Мужчина был настолько любезен, что согласился самостоятельно добраться до стоянки. В противном случае пришлось бы или тащить машину на эвакуаторе в сервис, или везти эксперта на такси.

Николай Петрович приехал раньше и, дожидаясь моего появления, нашёл среди машин разбитую красную «тойоту» и осмотрел повреждения.

Я смотреть не хотела. Едва приблизилась к помятому автомобилю, как сразу почувствовала, что на меня валится кирпичная спина. Увидела, как мою машину неумолимо тащит к чёрному внедорожнику и швыряет ему в бок.

- Если ориентировочно… Думаю, тысяч сто пятьдесят готовьте, - сказал автоэксперт.

- Вы шутите? – испугалась я. – Так много?

- А что вы хотите? Машина далеко не новая, все запчасти – только под заказ. И когда их ещё привезут. Полгода прождёте какую-нибудь деталь.

А запчасти дорогие. К тому же, подозреваю, подвеске капут. Неизвестно, что с двигателем, на глазок не определю. Если и двигатель пострадал, то вообще труба…

Я опустила голову, грустно уткнулась носом в шерстяной шарф, намотанный плотным коконом. Да, я догадывалась, что всё печально, но не до такой же степени. Вроде бы и скорость была невысокая, но врезалась основательно.

Мы с экспертом направились к выходу со стоянки.

- Проще вам её продать, - посоветовал Николай Петрович. – Избавьтесь.

Я затосковала. Избавиться от любимой машины после десяти лет её безотказной службы… И никто, кроме меня, не виноват.

Сама угробила, даже не по гололёду, не в буран, при нормальной видимости и хороших дорожных условиях. Просто из-за своей невнимательности.

К горлу подступил комок.

- Тысяч за сто продадите, муж добавит, и новую купите. Или возьмёте что-то в кредит, - с сочувствием посмотрел на меня Николай Петрович. Он заметил, что я совсем приуныла.

- Мне эта машина от мамы досталась, - убито пробормотала я. На глаза навернулись слёзы.