Крик невыносимой боли у богов оказался таким же, как у людей и животных, уравнивая нас всех перед её сокрушительной мощью. Сдерживая кашель, я поднялась и сквозь потоки обжигающей антиманы бросилась к трону Шолотля — забиться в угол его ниши и ждать.

У меня другая задача.

Боги кричали. Они кричали так, что в ушах гудело — это был оглушительный непрерывный вой. Сгустившаяся до черноты антимана плавала в воздухе, закручивалась в спирали и шипела, пузырилась и вспыхивала, схлёстываясь с маной. Храм задрожал. В этих чёрных завихрениях метались две фигуры. Одна рассыпала всполохи огня, другая — молнии. Вонючий тёмный дым наполнял воздух, словно что-то горело. Из ниш выбирались другие боги и метались в потоках антиманы и дыме, словно обычные люди в горящем доме. И ни один не мог подобраться к источнику выплёскивающейся на них черноты — Лисару.

Теперь все боги заняты выживанием, настало моё время действовать!

Скользнув по залитому жидкой маной полу, я перебралась из угла ниши к трону Шолотля и прижала ладони к тёплой поверхности камня с платиновым узором.

В зале царило полное безумие. Лисар оставался в середине, а от него, словно спицы колеса, отходили тёмные потоки антиманы и, в большинстве своём сворачивая возле стен с нишами, замыкались в огромный круг, держащий внутри всех богов.

Вдохнув и выдохнув, я мысленно отстранилась от душераздирающих криков, мечущихся от боли и ярости фигур, от скрытого тёмной антиманой Лисара и вспышек стихийных ударов, пробивавших удушающий дым. От дыма я тоже отстранилась — я могла отстраниться от всего.

Опыта в деле у меня не было, сейчас я полагалась только на описания и советы Лисара — из нас двоих только он был настоящим жрецом, умеющим выполнять всё. Боги полностью сосредоточились на нём, даже Шолотль с Бенну не искали меня в этом кавардаке.

Никто не следил за храмом.

Я воззвала к нему, и он… откликнулся. Я вдруг ощутила храм полностью и пространство вокруг. Вместе с этими ощущениями пришло понимание принципов управления. Это было всё равно, что стать храмом, видеть и действовать таким же простым волевым усилием, как поднять руку, сделать шаг, взмахнуть крыльями. Только труднее. Как будто от самого осознания себя, как храма, он вытягивал из меня магию и жизненные силы.

Когда храм плавно приподнялся выше кромки кратера, по моему лицу от напряжения заструился пот. Я вдруг поняла, что даже просто сосредотачиваться на поддержании управления невыносимо сложно. А сосредотачиваться нужно непрерывно, иначе потеряю контроль, и этот момент потери — если храм в этот миг тряхнёт, кто-нибудь из богов поймёт, что происходит. От одной мысли о маршруте целиком закружилась голова, но я отбросила его, сосредоточившись на первом шаге.

Направила храм к морю.