— Я, знаете ли, исследователь… — он всё говорил и говорил, а эхо вторило ему неясным гомоном, — изучаю историю. У нас тут сохранилось много старинных хроник…

Мне не хотелось слушать врага — вольного или невольного. Лисар же вытащил из-за пояса компас и проверил стрелку: она указывала на нашего провожатого, хотя иногда и сворачивала чуть в сторону. Спускаясь последней, я видела это через плечо Лисара.

Движение стрелки указывало на то, что провожатый был чужаком, и я окончательно перестала его слушать, только запоминала на всякий случай дорогу: с лестницы через холл к спуску в подвал, а там за пустыми бочками ещё один тайный ход.

Едва каменная стена сдвинулась, нас обдало сгущённой антиманой. Провожатый огнивом выбил искру и разжёг заготовленный факел. В свете его нервного трепыхания мы спускались всё ниже и ниже. Эта винтовая лестница в глубины под замком едва позволяла пройти человеку, маг в покрове не смог бы её преодолеть.

А без покрова здесь было очень неуютно, промозгло и душно. Хоть я прекратила поглощение извне, антимана давила на меня, и чем глубже, тем сильнее.

Наконец, ступеньки закончились. В невидимом из-за темноты пространстве что-то вибрировало — очередной источник антиманы. Источники на острове чужаков по словам Лисара были огромными пирамидами, а встречавшиеся нам на материке скорее напоминали куски камней маны высотой до колена. Их совместное воздействие позволяло разрывать пространство, но сейчас такая штука на материке осталась одна — её и прятала эта тьма.

Мужичок принялся зажигать настенные факелы. Оранжевый свет расползался по залу, подбираясь к его центру.

Местный осколок сконцентрированной до состояния камня антиманы был почти с меня ростом. Лисар тяжко вздохнул и направился к нему, а я вытащила меч и пошла к нашему провожатому.

Он зажигал очередной факел. Отсвет блеснул на лезвии, и мужичок обернулся. Вытаращив глаза, попятился. Нижняя губа задрожала, потёк пот:

— Ч-что вы делаете? Вы же должны просто забрать антиману, разве нет? Мне сказали, вы её просто заберёте…

Я надвигалась на него, а он пятился, усложняя мою работу. Рывком я приблизилась, занося меч для удара по горлу, но мужичок неожиданно рухнул на колени и взвыл:

— Не убивайте! Я не хочу умирать! Пожалуйста!

Он попытался дотянуться до моих сапог, но я отскочила: на моих глазах умоляющие о пощаде нападали не раз, а троих даже смогли убить. Двое из них действительно пожалели побеждённых, а один просто любил, когда его умоляют и вылизывают сапоги, так и получил однажды заточкой в паховую вену.

Направив на мужичка меч, заметила:

— А ваши главные уверяют, что вас убить нельзя, души просто вернутся в ваш мир.