Понял?

Дверь распахнулась, и в палату вошел Клейменов.

– Я так и не нашел медсестру… – Он замер, не договорив, и бросился ей на помощь.

Освободив Анну, Николай перевернул Колодяжного на спину.

– Как видишь, пока жив, – ответил тот.

– Да я же тебя своими руками! – Клейменов занес над его головой кулак, но, заметив кровоточащий глаз, опустил его и поморщился: – Черт!

Анна заползла на кровать и замерла. Оставшихся у нее сил хватило лишь на то, чтобы позвонить Платонову:

– Павел? Это я… Давай, возвращайся…

– Я говорю, Колодяжный жив. И позвони Ускову, пусть пришлет в мою плату конвой.

Глава 29. Нечего терять

Из больницы Анна выписалась только через четыре дня. Плечо, конечно, еще не зажило, но она подписала все необходимые документы и ушла под свою ответственность. При этом, конечно, пообещала доктору, что, вернувшись в Москву, непременно долечится.

Стоял холодный ноябрьский день с ослепительным солнцем и голубым, безоблачным небом. Подъехав к управлению, Анна задержалась на улице, прислушалась к себе и ощутила непривычное спокойствие.

Платонов поджидал Анну в кабинете, она заранее предупредила его звонком.

Анна стянула с себя куртку, которую заказала по Интернету взамен обгоревшего пальто, и, бережно придерживая перебинтованную руку, села за свой стол.

– Хотелось бы знать, как обстоят дела.

– Замучился я с бумажной волокитой, – признался Павел.

– А Усков, что же, не помогает?

– Григорий Кузьмич написал рапорт. На днях его проводят на заслуженный отдых.

– Надо же… Вот уж не ожидала.

– Говорят, его ушатал Стратонов. Если бы не он, шиш бы Усков ушел.

– Это тебе Краюшкина рассказала?

– Теперь давай о делах. – Поморщившись, Анна пристроила больную руку на стол.

– Колодяжный дал согласие сотрудничать со следствием в обмен на возможность выбрать подходящую зону, – сказал Платонов.

– Это ему Стратонов пообещал? – спросила Анна.

– Тебе надо избавляться от слов-паразитов. Так нельзя. Все время повторяешь: «кто же еще».

– Короче, показания Колодяжный дает с большим удовольствием, я бы сказал, бахвалится.

– И это понятно. Терять ему нечего. Ни больше, ни меньше не дадут, а точно – пожизненное.

– В настоящий момент он содержится в тюремной больнице областного СИЗО.

– У него поврежден глаз.

Стерхова усмехнулась:

– Ах да, я и забыла. Кто его допрашивал?

– В том числе – я, – похвастался Павел.

– Ну, и каковы впечатления?

– Тварь конченая, ничего другого сказать не могу. При женщинах матом не ругаюсь. – Платонов огляделся, словно примеряясь, куда можно плюнуть.

– Давай без эмоций, – сказала Анна.

– Помните, я говорил, что в Тамбов он вас послал, чтобы выиграть время?

– Частично. На самом деле Колодяжный позвонил для того, чтобы мы засекли его телефон и приехали к даче.