Из них орден Владимира третьей степени жалован мне августейшим именным указом, а орден Анны с мечами – именным повелением.

Два года назад в семье моей случилось несчастье. Уголовный преступник Арабаджев, разоблаченный мной по должности заведующего Особенной частью Департамента Полиции, явился в дом в мое отсутствие и угрожал зарезать жену мою и трех малолетних детей. Богу было угодно отвести от них эту угрозу. Но вид ножа у своей шеи и страшные угрозы Арабаджева произвели на мою жену столь тягостное впечатление, что она выкинула мертвый плод и сама чуть не умерла. Несчастья наши на этом не закончились. Супруга заболела от пережитого потрясения нервной горячкой и на время потеряла рассудок.

При таких обстоятельствах, Государь, я вынужден был покинуть службу и заняться лечением жены и воспитанием оставшихся без матери детей.

Сейчас, по прошествии двух лет, здоровье жены моей, слава Богу, полностью восстановлено. Материальное положение наше достаточное и не требует моего возвращения на коронную службу. Однако горячее желание служить толкает меня к подаче настоящего прошения.

За сим обращаюсь к беспредельному Монаршему милосердию и всеподданнейше испрашиваю соизволения Вашего Императорского Величества на принятие вновь меня на службу по ведомству Министерства Внутренних Дел, чиновником особых поручений Департамента Полиции.

Семякин подсмотрел из-за плеча и ухмыльнулся:

– Ну вот, опять будем пить хороший чай! А то без тебя тут все опустились. Скоро на кирпичный перейдут!

В прежнюю службу именно у Лыкова в кабинете собирался чайный кружок. И он, как богач и владелец лесных угодий, покупал на свой счет лучшие сорта.

– Ну, Алексей Николаевич, с возвращением?

– Подожди, Георгий Константинович. Вот еще марки надо наклеить.

Лыков старательно облизал гербовые марки, налепил их на прошение. Попробовал, не болтаются ли. Отодвинул от себя бумагу, полюбовался. Красиво!

– Сейчас снесу в приемную и буду ждать, – сообщил он приятелю. – Скорей бы уж…

Все Третье делопроизводство заржало в голос.

– Будет вам чай, и даже с баранками, – пообещал лесопромышленник. – Дайте только мундирчик снова надеть!