– Отдельную комнату на неделю, - наконец решил гость и бросил передо мнoй туго набитый мешочек.

   Тролли, прислушивающиеся к нашему разговору, выругались, гномы поддержали. Эльф вовсе убрал лютню и, покачав головой, поднялся по лестнице на второй этаж.

   Охотнику здесь были не рады. Но и высказать недовольство вслух никто не посмел. Хозяйкой была я, заселить постояльца было моим решением, потому нелюди проглотили досаду. Зачем я это сделала? Не знаю! От страха, навернo, или забыла, что можно отказать в ночлеге. Сказала бы, что мест нет, и не пришлось бы седеть раньше времени! О-ох…

   – Второй этаж, первая комната слева. Колдовать и охотиться в таверне и рядом – запрещено. Пополнить запасы можно с полудня каждого дня и до захода солнца. Завтрак на рассвете, остальные приемы пищи по вашему желанию. Уборка каждый день, – выпалила я, подняла взгляд на мужчину и, пoражаясь собственной храбрости, добавила. – Не прибейте мою фею, когда она явится к вам с метлой и свежим бельем.

   Вместо ответа гость усмехңулся и, сграбастав плащ, удалился. Я слышала, как скрипнули ступени под его весом, как открылась и захлопнулась дверь в его комнату.

   Я не удержала на ногах, села на пол, все ещё сжимая полотенце. Испуг прошел, и теперь мелкая дрожь сотрясало тело. Что я натворила? Зачем позволила ему остаться?

   Фая подлетела к бару, села на мое колено и, покрутив пальцем у виска, заботливо поинтересовалась:

   – Бенька, ты сбрендила, да? Ты зачем его пустила?

   – Что он тут делает?

   – П-понятия не имею…

   – А рожа почему зеленая?

   Я удивленно заморгала. Зелени на загорелой коже охотника я не заметила, только аппетитные губы и озорные глаза. И волосы – короткие сбоку, а челка чуть длиннее. Так и хотелось ее схватить и…

   Воспитывали меня в строгости: никаких поцелуев до свадьбы, обнимашек в кустах и хихиканья на завалинках. Парочкам позволялось томно смотреть друг другу в глаза и то на расстоянии шага или через преграду в виде забора. Мне до свадьбы было как до Дальнего моря пешком – ещё двум сестрам сначала мужей надо было найти. Но кавалер у меня все же был – Симка, сын плотника. Высокий, здоровый детина, конопатый как созревший подсолнух. Я к нему ничего не испытывала, ни влечения, ни симпатии, но и отвращения тоже не было. Потому мы считались сложившейся парой. А потом грянул городской вельможа и я сбежала. Мать, когда в условленном месте через неделю встретились, рассказала, что Симка целый день переживал. Все грозился зубы выбить моему новому ухажеру, а к вечеру передумал – другую встретил. Я не расстроилась, лишь плечами пожала и на еду накинулась.