Посудные шкафчики, холодильный ларь для продуктов, массивный обеденный стол за которым могло разместиться целое семейство и плита. Еды, конечно же, на кухне не нашлось. Да если бы и была, что за десять лет произойдет с крупой? Прогоркнет или жучки сожрут с мышами.

А вот мышами как раз в доме и не пахло. Не было ни специфического запаха, ни видимых дырочек в полу или стенах. Странно. Обычно заброшенные дома — это раздолье для мышиной популяции.

Скрипучая лестница вела наверх. На втором этаже находилось три комнаты. Несмотря на заброшенность вся мебель и вещи в доме явно когда-то были добротными и дорогими. Одна явно была хозяйской спальней: кровать из темного дерева, платяной шкаф с резными дверцами и комод. Вторая скорее всего когда-то была детской и, видимо, принадлежала тому самому сыну мастера Вингольда.

Но больше всего меня интересовало другое — мастерская. Пожалуй, пора осмотреть главное помещение лавки.

Не успела. Вдруг кто-то глухо, но громко чихнул. И это точно была не я.

Подозрительный «чих» явно раздался из этой же комнаты. Ну не под кроватью же спрятался таинственный чихальщик? Я даже честно наклонился и заглянула под лежак. Никого. Только серая пыль в хорошие три пальца толщиной.

А, может, показалось?..

— Кто здесь? — громко спросила я, нервно оглядываясь по сторонам.

— Никто! — тут же отозвался чей-то голос.

— Мать моя женщина! — проговорила я, округляя глаза.

— А что есть какие-то другие варианты? — искренне заинтересовался невидимка.

Вот тут вариантов у меня было несколько, но все они были не слишком приличными, а ссориться с невидимым голосом на пустом месте мне не хотелось.

— Ходит тут, своими сапожищами пылит! — продолжал возмущаться неизвестный собеседник. — А я потом чихаю как не в себя.

Неизвестный оказался тем еще ворчуном. Хотя голос был странный: ни детский, ни взрослый, но при этом приятный, с какими-то мурлыкающими нотами.

— Может покажешься, а?

— Неа, — отозвался он. — Я страшный и огромный! Напугаю еще тебя, ты тут же и окочуришься. А зачем мне мертвяк в доме? Так что иди отсюдова, пока цела. И дверь закрыть не забудь.

— Вот еще! — фыркнула я, наконец, сообразив откуда идет голос. — Не дождешься!

В углу возле потускневшего напольного зеркала стояла ширма для переодевания. Тоже пыльная, выцветшая, с грустными солнышками одуванчиков по всему полотну. Кто бы это ни был, он явно прятался за ней.

— Но вообще, да, — я сделала вид, что резко забоялась и передумала. — Зачем мне. Пойду пожалуй.

— Вот-вот, иди давай! — тут же отозвался ворчун. — Скатертью дорожка. Дверь закрой, а то я от сквозняков болею.

Я намеренно громко протопала к выходу, топоча каблуками, шоркая и поднимая пыль. Хлопнула дверью и тут же молниеносно стянула ботинки.