Впрочем, главного вы добились: отношения между Лисицыной и Минасяном стали портиться. Ликовать, правда, было рано. На горизонте появилась еще одна помеха, гораздо более серьезная – Марина Гольц! Звезда «вашу» кубышку могла распотрошить в один присест, вы были бессильны что-либо изменить, потеряли контроль над ситуацией и решили избавиться от Гольц и подставить Минасяна. Левон вам был уже не нужен, пришла пора кубышку вскрыть. Лисицына для вас стала прикрытием, на случай, если вдруг Минасяну удастся выкрутиться. Подготовились вы отлично: перед увольнением прихватили из сумочки Лисицыной ее помаду, чтобы ненавязчиво подбросить ее на место преступления, купили рыжий парик, сделали слепок ключей от съемной квартиры Гольц и стали ждать, когда настанет подходящий случай, чтобы осуществить задуманное. На квартиру вы явились в четыре часа утра, по статистике, это время самого крепкого сна, накинули спящей Гольц удавку на шею, потом вложили шнур в руку ее любовнику, положили на зеркало помаду Тамары и спокойно поехали домой. Собственно, вас сгубила маленькая оплошность. Трофимов выяснил, что деньги с расчетного счета Минасяна на счет липовой конторы перевели с его компьютера в офисе, но на рабочем месте Левон Давидович в тот день не появлялся, о чем вы сами Трофимову сообщили. Осталось только выяснить, кто из сотрудников имеет доступ к компьютеру Минасяна. Трофимов справился с этой задачей легко.

– Мент поганый! – сказала Инна.

– А когда выпустят Тамару? – спросил Левон, выглядел он совершенно счастливым.

– Думаю, Тамара должна быть уже дома.

– Так что же я здесь? – Левон взялся за ручку двери и обернулся. – А все-таки здорово было в Альпах! Обязательно когда-нибудь туда вернусь. У меня и приглашение уже есть – от Клауса Кислера, – расхохотался Минасян и вышел. Через секунду его голова снова показалась в дверном проеме: – А Варламов вас очень любит. Могу поклясться на собственных почках! Когда он узнал, что поездка может сорваться, чуть печень и почки мне не отбил, – подмигнул Зотовой Минасян и исчез, успев закрыть дверь прежде, чем до его головы долетел металлический дырокол.

– Я все расскажу, записывайте, – сказала Инна, с опаской косясь на вмятину в двери.

– Дурак, какой же ты дурак, Трофимов! Раз, два, три, четыре! Дурак, какой же ты дурак! Раз, два, три, четыре, – ругался Веня, прыгая под окнами дома. – Мама была права, нельзя ходить зимой в ботинках на тонкой подошве. – Раз, два, три, четыре. Раз, два, три, четыре!

– Долго еще будешь скакать тут, как стрекозел? – послышалось за его спиной. Трофимов обернулся и выронил букет в снег. Неловко поднял его и спрятал за спину.

– А что? – поинтересовался он.

– Ничего, – она пожала плечами и склонила голову набок, разглядывая его чуть насмешливо.