Каждая женщина красит губы по-своему. Говорят, что даже характер человека можно по его помаде узнать.

– Но мы такой фигней заниматься не будем, – влез Трофимов.

– А попробуем найти хозяйку этой помады и расспросить ее, что она делала в квартире, которую снимала Марина Гольц, – добавила Зотова.

– Я даже знаю, где ее искать, – покачал головой Трофимов.

Сестрицу Гольц наконец удалось выпроводить из кабинета.

– Нормальная вроде с виду баба, эта Лисицына. Маме понравилась моей, – ляпнул Трофимов и густо покраснел. Елена Петровна не стала вдаваться в подробности, решила опустить деликатную тему. – Впрочем, мотивов у Лисицыной было достаточно, – сокрушался Веня, – и ревность, и зависть, и обида на Гольц и бывшего любовника. А вы говорили, женщины прощать умеют. Ни хрена они не умеют! Минасян ей деньги на лечение мамы давал, а она его…

– Ты погоди, Вень, выводы делать, – прервала опера Зотова. – Как бы нам во второй раз не ошибиться.

Однако причастность Лисицыной к преступлению вскоре стала очевидна. Экспертиза установила, что слюна, микрочастицы кожи и отпечаток пальца на тюбике принадлежат Тамаре Лисицыной. Опера вновь опросили местное население и нашли свидетеля, который видел, как около четырех часов утра из подъезда дома, где снимала квартиру Гольц, выходила рыжеволосая девушка. Лисицына свою вину не признала, но оснований для ее ареста и предъявления обвинения было достаточно.

ГЛАВА 7. ЧУЖАЯ И БЛИЗКАЯ МОСКВА

Левон вышел из СИЗО и посмотрел на серое небо. Шел дождь вперемешку со снегом, над домами кружило воронье, Москва казалась грязной и чужой. Захотелось убраться отсюда поскорее. Он отошел на несколько метров от следственного изолятора, надвинул шапку на уши, но крик Тамары все еще звенел в его ушах. «Левон, я не убивала! Я никого не убивала. Клянусь здоровьем мамы. Я не убивала. Эта какая-то дикая ошибка. Левонушка, милой мой! Я не убивала! Я не убивала!»

Сердце ныло. Зачем он туда ходил? Зачем? Зачем добился свидания? Пять раз бегал в прокуратуру к Зотовой, караулил следователя у дома, пока она не сдалась. Добился свидания на свою глупую голову. Поперся! Хотел заглянуть Тамаре в глаза. Понять, зачем она это сделала. Зачем убила Марину и подставила его. Заглянул, но ничего не понял. Плакать Тамара стала сразу, как только Левона увидела, и все твердила, твердила, что не убивала. У следствия на этот счет была другая версия, и Левон не понимал, кому верить. Он вообще не понимал, как жить дальше, куда идти, что делать. Вроде облегчение должен испытать, что не он убил Марину. Стало легче, но ненадолго. Когда он узнал, что арестовали Тамару, снова на душе стало тяжело, так тяжело, что вздохнуть полной грудью не получалось.

Из СИЗО Левон поехал к Галине Тиграновне.