Косметичку я эту ей тоже из Парижа привезла. В дьюти-фри мне ее в подарок дали. Я там столько косметики для нее накупила! Вагон и маленькую тележку. Маринка косметику обожала, она была в восторге, – Алика вытряхнула на стол тюбики, разложила их аккуратно.

Елена Петровна невзначай посмотрела на часы.

– Все на месте? – спросила она нетерпеливо: сострадание состраданием, но дел у нее сегодня тоже вагон и маленькая тележка.

– Все вроде на месте. Только вот эта не Маринкина помада, – сказала Алика и придвинула к Зотовой пластмассовый белый тюбик с треснутым колпачком.

– Возможно, вы просто не знали, что у вашей сестры такая помада есть, – предположила Елена Петровна и вновь посмотрела на часы.

– Это не Маринкина помада! – раздраженно сказала Алика. – Она не пользовалась дешевкой. Она пользовалась только косметикой класса люкс. – Алика резким движением открыла тюбик. – Видите!

– Что я должна видеть? – спросила Елена Петровна, сестра Гольц начала ее раздражать. Можно подумать, им больше заняться нечем, как совать в косметичку потерпевшей чужие помады.

В кабинет влетел Трофимов. Елена Петровна указала ему на стул, но сидеть Веня был не в состоянии, он шастал по кабинету и тоже нервировал.

– Что? – не выдержала Зотова, Трофимов перегнулся через стол и склонился к ее уху:

– Я только что разговаривал с психиатром Минасяна. Елена Петровна, вы только не падайте со стула, хорошо? Держитесь крепко.

– Трофимов, не зли меня!

– Они в лечебных целях ввели Минасяна в состояние гипнотического сна. Так вот, доктор со всей ответственностью заявляет, что Минасян не убивал Гольц! Он никого не убивал, – выдохнул Веня и провел по горлу рукой, что означало – полный кирдык.

– Не может этого быть, – Зотова отпихнула от себя Веню, не сдержав эмоций, и во все глаза уставилась на сестру Гольц. В памяти у нее отчетливо всплыл допрос хозяйки квартиры, которую снимала звезда, и ее ответ на вопрос, что она взяла из сумки: «Косметичку. Но в сумку я не лазила. Она сама выпала, когда я сумку на пол уронила. Косметичка открыта была, все по полу рассыпалось. Духи такие маленькие, помады, тушь, пудра, румяны, карандашики. Много всего. Я собрала все с пола и с зеркала. Там одна помада лежала. Ей все равно теперь это без надобности! А у меня сроду такой не было».

– Видите, она ярко-розовая! – выдвинув тюбик, показала Алика. – Фу, мерзость какая! Марина пользовалась помадами другой цветовой гаммы, такой, как бежевая, охра, теплые красные оттенки. Розовая помада ей не шла. И посмотрите, посмотрите срез! – Алика пихнула под нос Елене Петровне помаду, потом взяла другой тюбик и вывернула. – Видите разницу? У розовой верх срезан горизонтально, а у бежевой – конусом, – Алика открыла еще одну помаду, красную. – Тоже конусом.