Теперь — без единой лохани.

— Ты предпочёл бы, чтоб он достался пиратам? Сиди и не отсвечивай, как сидел, пока мы очищали улицы от сброда.

На него зашикали. Тип явно не пользовался авторитетом.

— Так что предлагаешь, архиглей? — делово спросил купец постарше.

— Восстановить город и порт. Я найду серебро. Но только если Мармеррих войдёт в состав Номинорра.

Ох как их прорвало! Независимость карманного царства была для них фетишем.

— Мне снова стрелять в потолок? Слушайте! Я сохраню вольности, имевшие место при Евласии и его предках. Назначаю своего наместника — Фатерриха. А управляет текущими делами пусть магистратский совет. То есть вы сами.

— Ты — захватчик, а не освободитель?

— Захватчик? — меня колотила весёлая злость, возникшая от возмущения их дуростью и из-за последствий контузии. — Даю день. Если требуете — уйду, только потребую плату за избавление от пиратов. Немалую. Но в следующий раз, а он будет непременно, вы не умеете защищаться, я снова вышибу пиратов и останусь, вас не спросив.

Как торговец самогоном, я довольно точно предвидел, во что выльется их энтузиазм. Расположился во дворце, в царских апартаментах. Портовые выждали. На следующий день припёрлись с согласием, но обременённом таким количеством условий… Торгаши понадеялись, что я не только погашу убытки от вторжения, но и обеспечу им моментальное процветание.

Порвал результат их творчества. Клочки исписанной бумаги смахнул со стола.

— Через неделю ждите моего кмита. За это время готовьте полный отчёт. Что было до нашествия. Что осталось. Сколько нужно серебра, чтоб порт ожил к сезону. Кмит посчитает, проверит. Главное — убедится, что вложенное мной серебро вернётся с прибытком. Вот тогда и установлю вам условия.

Перед отплытием состоялся обряд: все главы знатных городских семей принесли мне клятву верности. Личную.

Потом выбрали место храма Можруна. Дать денег на строительство согласилось большинство, когда увидели двузубец на моей ладошке. Оппозиционер, жаловавшийся на сожжение судов, упал на колени и взрыданул на тему «если бы я знал».

Уважают Можруна. Меня — тоже.

На струмме Клай вдруг заявил:

— Я тоже готов тебе присягнуть. Не как архиглею. Как королю. Ручаюсь — четыре глея и полтора десятка брентов поддержат. Остальные подтянутся.

— Перетянуть к себе весь Мульд? Клай, не хочу. Тот же сейм. Вступили только по доброй воле. Не хочешь — вали. Такая вот средневековая демократия.

— Но если дадут клятву перед ликом Моуи, назад дороги нет.

Он прав, проживший в шкуре здешнего землевладельца гораздо дольше меня. Пусть я утратил какие-либо права, полученные по воле Маерра, сам стану королём, если мне принесут клятву, а Моуи одобрит. Ну, хотя бы не станет возражать, засчитаем за одобрение.