Прямо передо мной — наша постель, где уютно устроилась рыжеволосая стерва с телом богини. Марина Игнатьева — давняя и близкая подруга моего мужа.

А мой муж выходит из гардеробной, натягивая на себя чистую рубашку. Чёрные волосы влажно блестят после душа. Он мрачен, Марина жмурится от пережитого удовольствия.

Моё сердце идёт уродливыми трещинами, лопается и сыплется в чёрную пустоту.

— Господи… — сиплю я, мигом теряя голос.

Муж вскидывает голову. Глаза рыжеволосой богини превращаются в плошки.

Я силюсь что-то сказать, но не получается. Хочу закричать, может, даже заплакать, но онемела вконец.

Герман первым приходит в себя. Отнимает пальцы от пуговиц. Его лицо вконец темнеет, каменеет тяжёлая челюсть, а в синих глазах стынет ярость.

— Уходи.

Я даже не сразу соображаю, что он это мне. Не рыжей бестии, бесстыже развалившейся на нашей постели.

— Ч-что?.. — я смотрю на него во все глаза, не веря ушам.

— Уходи, Лиля. Немедленно! — он сосредоточен только на мне, будто женщины, с которой мне только что изменил, вовсе нет в спальне.

Я на миг выхожу из тошнотворного ступора:

— Герман, что…

— Я сказал, убирайся! — рычит муж, указывая мне на дверь. — Сейчас же! Поговорим дома.

Я смотрю в родные до боли глаза. Я их не узнаю.

А со смятых простыней на меня по-кошачьи щурится его подруга детства.

Мне кажется, я умираю.

Даже дышать становится в труд.

— Герман… — томно отзывается рыжеволосая.

— Заткнись! — рявкает муж. — Не смей в это лезть.

И вновь переводит взгляд на меня. Его голос непостижимым образом выравнивается. Он чует меня, он знает меня. Он слишком хорошо меня знает. И он даёт мне понять, что сбежать не получится. Его пристальный взгляд сам рычит на меня: «Даже не думай!»

— Лиля, езжай домой, — чёткий приказ. — Там всё обсудим.

Мой взгляд мутнеет от слёз. Я ничего больше не вижу — ни Германа, ни его любовницы. Ни своего будущего.

Разворачиваюсь.

И бегу.

Бегу, хоть и знаю — от него бежать бесполезно.

Глава 2

— Лиля! — его голос ещё гремел у меня в ушах, пока я неслась вниз.

Но я всё-таки слышала, как муж спешно отдавал какие-то приказы охраннику.

Герман ненавидел, когда я убегала. В начале наших отношений даже воображал, что я вот так когда-нибудь от него и скроюсь, растворюсь, исчезну из его жизни, потому что поначалу перспектива быть вместе с ним меня откровенно пугала.

И на то были причины. Тысяча с лишним причин."

"Потому что наш брак был неравным с самого начала. Но тогда я всё-таки не считала, что неравен равно обречён.

А теперь…

Я кое-как добралась до парковки, где собиралась вызвать такси. Но тут Сашка меня наконец-то догнал, тронул за вздрогнувшее плечо — осторожно, но всё же достаточно крепко, чтобы я и помыслить не могла продолжать свой побег.