Не осознавая этого, я отдал ей бумаги, а она в это время спрашивала меня, не хочу ли я поесть с ней в кафетерии. Ответил ей даже не думая, просто последовал вперед и взял поднос с едой. Джей была дружелюбна и говорила без умолку, но не более того. Она держалась на расстоянии, и я почти уверен, что за все время сказал всего три слова, но это было мило. Самый лучший прием пищи в моей жизни.

— Ты слишком много думаешь, — говорит па, но я игнорирую его.

Он прав, это сложно. Я не хочу все испортить. Лучше быть с ней во френдзоне, чем быть вообще никем.

— Надо взглянуть на твой компьютер и убедиться, что ты еще не отключил тот антивирусник, — говорю я, отталкиваясь от столика в патио и заходя в дом.

— Эта чертова штука замедляет игру в пасьянс, — кричит па с крыльца, и я качаю головой. Это все, на что, по его мнению, годится компьютер.

Провожу вторую половину дня, приводя в порядок программное обеспечение, а затем иду с отцом на рынок и помогаю принести домой продукты. Мы готовим воскресный ужин, и кое-кто из его друзей приходит поесть, упрекая меня в том, что я еще не женат и у меня нет детей.

Старики почти так же плохи, как и дамы. Но эти вдовцы — добряки до мозга костей, и все они хотят внуков. У некоторых из них есть собственные, но, по-видимому, их никогда не бывает много.

Когда они достают карты, я закругляюсь и возвращаюсь в город. У меня есть дом в Верхнем Ист-Сайде, который я купил, когда мне было двадцать пять. Он обустроен, и, хотя сам по себе довольно прост, по нью-йоркским меркам всё равно роскошный, а главное — полностью в моей собственности.

Возвращаюсь домой на метро и всю обратную дорогу думаю о Джей. Я всегда думаю о ней в этом время ночи. Задаюсь вопросом, что она делает, с кем она проводит время, и думает ли обо мне.

Самая худшая часть выходных — быть вдали от нее. И причина, по которой я так люблю понедельники. Еще один шанс увидеть ее, еще один шанс быть рядом с ней. Жду этот день с нетерпением.

Я смотрю на свою электронную почту, желая, чтобы мистер Стейн ответил. От него уже два дня нет ни слова по отчетам Ланнистеров, которые он должен был сдать в понедельник. Невольно начинаю задаваться вопросом, что происходит. Это не должно занять много времени. Знаю, что мой начальник — Майлз Осборн — скоро спросит о проекте, и не ответить — не вариант. Предполагалось, что все решится еще до того, как он уедет в медовый месяц. Я ненавижу не знать ответ на заданный вопрос. Взяв трубку, в третий раз за это утро набираю номер мистера Стейна.

На этот раз звонок сразу переходит на голосовую почту, и я понимаю, что он отключил свой телефон, поэтому стискивая зубы, опускаю трубку.

Обычно я спускалась к кабинету мистера Стейна и стояла у его двери до тех пор, пока не получала то, что мне было нужно.