Дэй тут же замолчал, опасаясь, что альфа мог вновь впасть в слепую ярость. - Еще месяц назад ты по любому поводу выставлял меня за порог и игнорировал из-за мелочей. Если бы ты узнал об Элиме и моей семье, ты бы не то, что в другой город – в другую страну уехал! И знаешь, почему? А потому что ты никогда не слушаешь меня, предпочитая все выдумывать самостоятельно без моего участия. Да вот взять даже настоящий момент. Скажи, почему ты мне не позвонил, когда встретился с Элимом? Почему вместо этого ты несколько дней себя накручивал, а теперь еще и меня терзаешь, а?

- Значит, я себя накручиваю? – ошарашено переспросил Дэй, не веря в такое наглое заявление. – А что я мог подумать, когда ты все это скрывал от меня и ничего мне не рассказывал? Что я мог еще подумать?!

- Что я тебя обманываю и предаю, - ответил Арон и от этих слов Дэю стало почему-то очень больно, ведь в голосе альфы не было вопросительных или возмущенных ноток, лишь грусть. Это бы самая обычная горькая констатация факта. – Иного ты обо мне не можешь думать, потому что до сих пор не веришь в то, как сильно я тебя люблю.

- Что ты несешь, я верю... - начал омега и запнулся, не зная, что ответить дальше. Собравшись с мыслями, он продолжил: - Просто меня расстроило то, что я узнал о такой важной части твоей жизни из уст незнакомого мне человека...

- Я прекрасно понимаю твои чувства, потому что о твоем отчиме я тоже узнал от Касси, незнакомого мне, кстати, человека. – Дэй вздрогнул и с ужасом посмотрел на Арона, который все это время не сводил с него печального взгляда, от которого у омеги мурашки бежали по коже. Он замер, не зная, что ему ответить. Разговор пошел в неожиданное русло, поставив омегу в тупик. Для Дэя одним из самых страшных кошмаров было рассказать Арону о себе, о насилии, которое ему пришлось пережить детстве, потому что омега жутко стыдился этой части своей жизни. И теперь, когда оказалось, что альфе было все прекрасно известно, он не знал, как себя вести и что думать. Дэй только и мог, что глупо переспросить:

- Ты знаешь... что отчим?.. – Дэй сглотнул, не в силах произнести эти страшные и постыдные для него слова.

- Да, знаю, - Арон кивнул и продолжил: - Знаю, почему ты не выносишь криков, почему каждый раз так осторожничаешь и боишься открыться, но я не стану тебя в этом винить или стыдить. Довольно важные вещи, но узнал я их не от тебя, далеко нет.

- Но ты никогда не спрашивал...

- А ты меня спрашивал про мою семью? – горько усмехнулся Арон. – Ведь тоже нет, согласись. Дэй, солнце, я люблю тебя и я не знаю, что должно произойти, чтобы я тебя разлюбил, поэтому твое недоверие делает мне больно, действительно больно...

- Недоверие, значит? – Внезапно рассердился Дэй.