– Продашь? – с надеждой спросил печенег. – Ну хоть на время!

Я мотнул головой и быстро зашагал наверх, к укреплению. Желание укокошить гада было почти нестерпимым… Но преждевременным.

Одно хорошо. Заглядевшийся на Зарю печенег не обратил внимания на то, что хирдманы двинулись за мной следом.

А может, и сознательно проигнорировал. Решил, что без них и досмотр проводить интереснее, и, глядишь, еще что-нибудь в загребущие грабки упадет.

Вблизи городок производил еще более солидное впечатление. Нижняя часть стены – из дикого камня, уложенного на какой-то светлый раствор.

Верхняя вроде из саманных блоков. Строили его, как я позже узнал, аланы. Сами хузары, как настоящие степняки, работать не любили и не умели. Равно как и возделывать землю. А вот ходившие под ними аланы были неплохими строителями.

Ворота в городок были гостеприимно распахнуты. При воротах – пара печенегов. Бдительность – около нуля. Играют во что-то такое с камешками. На нас покосились, и только. Мы вошли внутрь как на собственный двор. Любопытно. Постройки круглые, типа юрт. Похоже, из соломы с глиной. Зато много. И антисанитария полная.

Воняло так, что хотелось лицо мокрой тряпкой замотать. Только в центре оказалось почище. И дом получше. С углами, окнами и дверьми. Хотя построено по той же глиняно-соломенной технологии. Жить в таком доме, может, и неплохо. Теплоизоляция хорошая, а вот прочность оставляет желать…

Если суетившиеся внутри укрепления степняки и их челядь нас игнорировали, то здесь, у резиденции командира, бдительность оказалась повыше.

И один из двоих явно не печенег: личико посветлее, борода погуще и характерные косички по бокам. Хузарин.

На голове – шапочка из китайского синего шелка. Вместо доспехов – толстый халат, распахнутый на груди по случаю жары. И грудь эта не защищена ничем, кроме серебряной бляхи на цепочке. Да, прав Бури. Не выглядит этот представитель хакана серьезным бойцом.

– Мы к господину, – опережая вопрос и подпуская в голос плаксивости, сообщил я по-словенски. – Помощи просить.

Голос и смиренный вид сработали. Но не до конца.

– Войдешь один, – через губу процедил хузарин по-словенски, но с таким акцентом, что с трудом разберешь. – Оружие, – показал на оттопыривавший плащ Вдоводел.

Боковым зрением я оценил обстановку. Скандинавы и варяжата обступили плотной стеной. Но руки держат на виду, за оружие не хватаются. Тем не менее хузарин и его напарник заметно напряглись.

– Эй вы! – на том же плохом словенском. – Отошли назад! Ты – саблю отдай!

– Конечно, мой господин… Сейчас… – пробормотал я тем же униженным тоном. – Они не понимают, я переведу. – И уже на языке Севера: – Я атакую – вы поддерживаете.

Ах черт! Хузарин, оказывается, знает скандинавский.