— Кажется, я его люблю, — прямо в ухо произнес самый родной, самый желанный голос самые издевательские слова в мире.

   — Пошли все вон! — прокаркал Пауль Эро, гневно расширив ноздри, и подчиненных ураганным ветром сдуло из кабинета, пока незнакомый мужской голос шептал в ушах:

   Проклятье, женщина!! Где тебя носит? Я же просил! Я же отправил тебя домой!!

   — Его. Неважно. Смотри, — словно нехотя ответила она, а на фоне слышится тяжелое дыхание и движение тяжелых тел. И...

   — Люблю! — снова она. Хрипло. Страстно. Именно так, как он мечтал. Именно так, как слышалось во снах уже не одну ночь.

Именно так. И не ему.

   — Я замужняя женщина, — все тем же сводящим с ума шепотом произнесла единственная в мире женщина, а спустя еще мгновение, растянувшееся в бесконечно долгие минуты, добавила, убив Пауля всего лишь одним недлинным предложением:

   — Позволь склонить перед тобой колено, волк.

   Мир окрасился в красное, а губы самостоятельно прошептали нужные слова, помогая предательским рукам разорвать пространство. Вселенная пульсировала вокруг, придавая мускулам нереальную силу. Мускулам и голосу, который, сговорившись с губами и руками, ревел сейчас в ушах:

   Определить, куда его забросил переход, было в принципе невозможно.

Но здесь Пауль совершенно точно никогда не был. Мрачноватые стены, грубо сложенные из огромных бревен, были увешаны оленьими рогами, жуткими портретами злобно скалящихся людей и полками с десятками, сотнями человеческих черепов. Крупных, небольших, с выбитыми передними зубами, белых, желтых, треснутых в основании…

   Эро почувствовал, как его слегка замутило от этого многообразия и, чтобы избавиться от приступа тошноты, перевел взгляд в дальний угол зала, тем более, что именно оттуда доносились звуки, говорившие о том, что здесь были и живые люди тоже, а не только запылившиеся пустоглазые мертвецы.

   Желудок скрутило в узел, и Пауль повторил шепотом слово, ревевшее ревнивой черной кровью в ушах:

   Шелест едва слышных звуков прокатился волной через плохо освещенную комнату и рассыпался о спину женщины, подобострастно склонившейся у ног окровавленного юноши. Волосы, лицо, шея, обнаженная грудь и мускулистые руки парня были насыщенно красного цвета.

Ноги, к счастью, были упакованы в брюки. В незастегнутые брюки, которые нагло развалились, открывая взгляду стрелу черных волос, убегавших туда, куда порядочным женщинам лучше не смотреть. И уж точно не стоять на коленях перед этими, вцепившимися в узкие бедра брюками. Не склонять перед ними голову, положив руки на собственные круглые коленки.

   — Соня, не пугай меня! — проговорил мальчишка, помог даме подняться и нагло и бессовестно обнял ее за плечи, прижав тонкий стан к своему окровавленному телу.