Старый Урс, полагаю, все еще живет при храме?..

   — Не надо Урса, — Гринольв медленно начал расстегивать пуговицы на рубашке. — Бросать мне вызов, когда я еще не отошел от предыдущего боя, не очень честно, но…

   Честно? Он серьезно? Он говорит мне о чести?

   — …но я принимаю вызов. Полагаю, ты сегодня умрешь, щенок.

   Проклятье! Что же я натворила! Моя вина, моя. Если Ларс погибнет из-за меня, мне останется только руки на себя наложить. Такого груза моя резиновая совесть точно не вынесет.

   — Все будет хорошо, — волчонок подмигнул мне и ободряюще похлопал бледного Гаврика по плечу.

   Мне бы его уверенность.

   А еще его умение раздеваться с такой скоростью.

   Как же красиво этот пижон переходил в животную ипостась. Элегантно, мощно, словно самый сильный магический взрыв. И я бы, наверное, даже смогла влюбиться в этого замечательного мальчишку в тот момент, если бы не была уже...

   И тут произошел второй магический взрыв, по своей силе даже еще больший, чем первый. Потому что первый был чисто эстетический, а второй... Второй стал моим личным шоком, открытием, истерикой.

Кто-то словно вылил на меня ведро ледяной воды, встряхнул после этого хорошенько и проорал порывом обжигающего ветра прямо в лицо:

   — Что ты творишь со своей жизнью, идиотка?!

   — Мама... — простонала я хриплым шепотом, прикрывая стыдные алые пятна на щеках руками.

   — Что? Что не так? — немедленно засуетился вокруг меня Гаврик. — Сонья, я же не понимаю ни черта! Объясни, что происходит.

   Пока еще не происходило ничего. Два волка, мягко переступая лапами, танцевали традиционный танец, время от времени порыкивая в мою сторону.

Мол, смотри, женщина! Смотри! Все это только ради тебя! Они знали, что это неправда, я знала, что это неправда, даже Гаврик чувствовал, что это абсолютное вранье, но при этом два оборотня просто не могли вести себя иначе. Это была та модель поведения, которую в них заложили мироздание и природа. Они были оба хороши. Тяжелые головы, оскаленные пасти, мускулы завораживают своей игрой, переливаясь под густой шерстью... Но мне на них обоих было глубоко наплевать как на мужчин.

   — Сонья!! — почти истерично вскрикнул Гавриил, вырывая меня из состояния моего культурного шока. — Да что с тобой?

   Я перевела на домовенка удивленный взгляд и, сдерживая внезапно ополовинившие мир слезы, искренне призналась:

   — Кажется, я его люблю.

   Гаврик ошарашенно стрельнул глазами в рычащих друг на друга волков и уточнил:

   И я даже полную грудь воздуха набрала для того, чтобы ответить, а потом поняла, что не могу. О том, что я его люблю, мой любимый должен узнать первым.