— Пока нет…

— Это список с медикаментами, — протянул подполковник листок бумаги, — которые могут понадобиться Копылову в самое ближайшее время.

Романцев взял листок бумаги и аккуратно положил его в нагрудный карман. Посмотрел на часы: стрелка показывала четыре часа утра. Странное дело, но спать совершенно не хотелось.

— В девять утра вам принесут все необходимые лекарства. Чего стоим, старшина?

— Так я…

— У нас еще много дел!

Попрощавшись с военврачом, они спустились по лестнице. Терпеливо дождались, когда колченогий сторож откроет дверь, и вышли в прохладу нарождающегося утра.

К городскому отделу НКГБ Романцев подъехал в тот самый момент, когда два лейтенанта милиции — Лукьянов и Смуров — стучались во входную дверь. На стук вышли два бойца:

— Чего колотим?

— Пропустите их, — сказал он охране. — Они ко мне. — И, не оглядываясь на поотставшего старшину, вошел в прохладный вестибюль. Быстро поднялся в свой кабинет. Еще через минуту в дверь негромко постучали.

— Входите, — сухо произнес Романцев.

Дверь приоткрылась, и в кабинет один за другим протиснулись два лейтенанта. Один — тощий, как трость, брюнет, другой — приземистый и широкий в плечах, русоволосый.

В ожидании застыли у порога, поглядывая на строгое лицо старшего лейтенанта Романцева. Вид у обоих был повинный. Один из них, тот, что был покрепче, заискивающе улыбнулся.

Сесть Романцев не предложил — никаких воспитательных мер, благосклонность военной контрразведки нужно заслужить. Разговор предстоит непростой.

— Здравия желаем, товарищ старший лейтенант, — произнес крепыш, — нам сообщили, что вы нас вызывали.

— Кто вы?

— Лейтенант Лукьянов, — произнес коренастый.

— Лейтенант Смуров, — представился тощий.

— Вызывал.

Наверняка обоих подняли прямо с постели, и вот сейчас они ломали головы: для какой такой надобности их вызвали в военную контрразведку «СМЕРШ». Пусть еще немного постоят, подумают, глядишь, станут более откровенными. А может, еще чего припомнят…

— Меня интересует, вы были дежурными по району два дня назад?

— Точно так, товарищ старший лейтенант, — обрадованно заговорил плечистый, располагающе улыбнувшись. Вот только радоваться ему пока еще рановато. — Я заступал, а вот лейтенант Смуров, — показал он на брюнета с запавшими щеками, — как раз сдавал дежурство.

— Это так, Смуров? — строго посмотрел старший лейтенант на худого.

— Все так, товарищ старший лейтенант. А в чем, собственно, дело? Нас подняли с постели среди ночи, ничего не объяснили. Вы нас в шпионаже, что ли, подозреваете? — Его тонкие почти бесцветные губы тронула ироничная улыбка.

Зря он так…

Тимофей Романцев попытался отыскать в себе нечто похожее на сочувствие. Не нашел.

— Не подозреваю, — со всей серьезностью отозвался он.