– Как мило с твоей стороны принять меня!

Леди Гарриэт для утреннего визита – как того и требовали правила хорошего тона – выбрала бордовое платье. Сшитое по последней моде, оно не только не скрывало недостатки ее фигуры, но и подчеркивало их.

Завышенная талия увеличивала и без того внушительный бюст, а прямой крой юбки делал ее фигуру похожей на обрубок. Однако подобные мелочи маркизу беспокоили меньше всего. Она надменно взглянула на крестника и остановилась посередине комнаты, всем своим видом давая понять, что не сделает больше ни шагу, если ей не будут оказаны все необходимые знаки уважения.

Корт с трудом выбрался из-за стола и, тяжело опираясь на трость, направился к гостье, пристально глядевшей на него. Каждый раз, ловя на себе взгляды окружающих, он болезненно чувствовал свою хромоту. Леди Гарриэт, все эти шесть лет поддерживавшая дружеские отношения с его бабушкой, леди Августой, не могла не знать, что он искалечил ногу на фронте.

– Напротив, леди Гарриэт, это я польщен вашим вниманием, – ответил он насколько мог любезно.

– Лицемер! – отрезала та. – Я пришла не для того, чтобы просто поболтать с тобой, и ты достаточно умен, чтобы это сообразить. – И она царственно протянула руку, затянутую в перчатку лилового цвета.

Рукопожатие леди Гарриэт было под стать .мужскому, да и ростом она была повыше многих джентльменов, а о ее силе ходили легенды.

Корт подвел крестную к диванчику, и она тяжело опустилась на атласные подушки. Корт остался стоять, опершись обеими руками на набалдашник слоновой кости, вырезанный в виде головы дракона.

– Тогда зачем же вы здесь? – спросил он холодно.

– Во всяком случае, не затем, чтобы меня оскорбляли. Это я так, на всякий случай.

Корт против воли улыбнулся. Маркизу считали в свете эксцентричной и резкой особой, но он-то хорошо знал, что грубоватые манеры скрывали доброе и отзывчивое сердце. Леди Гарриэт была его крестной матерью, но заменила мать настоящую, слишком занятую собой, чтобы интересоваться сыном. Повзрослев, Корт под любым предлогом старался улизнуть в Сэндхерст-Холл и, по существу, проводил там времени больше, чем в родительском доме.

Он вдруг увидел, что когда-то рыжевато-каштановые локоны крестной стали седыми, и впервые понял, что скандал, разрушивший его жизнь, оставил глубокую рану и в ее сердце. Шесть лет вражды и ненависти. Между ними пролегла глубокая пропасть, но, может быть, леди Гарриэт все еще любит его. Почему бы и нет? Она дала ему больше любви, чем родители, чем кто бы то ни было.

Его всегда окружало множество людей, жаждущих расположения герцога Уорбека, особенно его любили родители девиц на выданье. Но если бы он взялся сосчитать тех, кто по-настоящему любил его, то вполне хватило бы пальцев одной руки.