Его губы задрожали, в глазах блеснула влага. Его пытались подготовить, но… Лало не мог даже поклониться матери.

Я кинулась к нему и обняла, чувствуя, как яростно колотится его сердечко:

— Все хорошо, братец. Так бывает, слышишь? Но все будет хорошо.

Он схватился за мою юбку и спрятал лицо, прижался. Я гладила его по черным кудрям:

— Успокойся, дорогой. В мире бывает столько всяких неизвестных болезней. Самых разных. И никто из нас не может поручиться, что не заболеет. Это часть нашей жизни.

Лало отстранился, робко взглянул из-за меня на мать. Снова вцепился в юбку.

— Сестрица, неужели это матушка?

— Матушка. — Щелкнула его по носу. — Но ведь совсем неважно, как она выглядит. Самое главное, что она тебя все так же любит. А, может, еще сильнее, чем раньше. Поэтому поклонись и поцелуй ее.

Тот послушно пошел к креслу, но давалось ему это с трудом. Тем не менее, он нашел в себе силы поклониться и поцеловать старухе ручку. На удивление, мать сразу узнала Лало. Наверное потому, что младшего сына действительно любила. Обняла, расцеловала, и в глазах мальчика отразилось облегчение. Он привыкнет… дети быстро привыкают.

Ромира ничем не выказывала чувства, лишь в глазах на мокром месте читался ужас. Она поприветствовала будущую свекровь, подошла ко мне:

— Донья Лорена, что же это за ужасная болезнь такая?

— Я не знаю. Даже врачи всего на свете не знают.

— А она поправится? Станет такой… — она замялась, — как прежде?

Я снова покачала головой:

— Я не знаю. Но врачи ничего не обещают. Говорят, что эта болезнь не смертельна, но и не лечится. Едва ли матушка станет прежней…

— Выходит, теперь вы здесь главная?

— Выходит, что так. — Я взяла ее за руки: — И я даю тебе слово, что никогда не обижу свою сестрицу. Слышишь? Ты этого не заслуживаешь. Я не хочу, чтобы ты плакала. Никто здесь тебя больше не обидит.

Но вместо благодарности Ромира молниеносно разрыдалась:

— Ах, донья Лорена! Как бы вы не были добры, боюсь, что такое не в ваших силах…

Она надрывно всхлипнула, тщетно пытаясь спрятать слезы, и выбежала прочь.

Даже не верилось, что эту ночь я проведу совершенно спокойно. Разве так бывает? Я даже выставила из комнаты Пилар и теперь готовилась ко сну сама. Сидела в ночной сорочке перед зеркалом и расчесывала волосы. Слушала сверчков за открытым окном и протяжную песню жаб из замкового пруда. В теплые ночи они надрывались особенно громко. Мне нравилось…

Оставался лишь один нерешенный вопрос, который меня очень беспокоил — мой муж. Я так наверняка и не знала, что произошло с Вито. Освободился ли он? Лишь всем сердцем молилась, чтобы, наконец, это все закончилось. Раз и навсегда.

Вдруг скрипнула дверь. Послышалась возня, и в щель протиснулась голова Пилар:

Она не договорила, и я увидела на пороге своего мужа.