Я ободряюще улыбнулась, взяла ее за руку:

— Ну, я слушаю. Что сделала матушка?

Ромира нервно качала головой:

— Я не знаю… Сначала все было хорошо. А потом донья Инес стала всем недовольна. Я все делаю не так. Говорю не так, держусь не так, одеваюсь не так, думаю не так. И что бы я ни делала, как бы ни старалась, лучше не становится. Она бесконечно бранит и укоряет, что я не достойна ее сына. А я так старалась ей угодить. Во всем старалась. Делала так, как она хочет. — Она порывисто обернулась ко мне: — Я, правда, недостойна? Да? Донья Лорена, скажите мне! Я так боюсь, что она разорвет помолвку! Я недостаточно хороша…

Я взяла ее за обе руки и с усилием сжала, до боли. Чтобы привести в чувства.

— Она не может разорвать помолвку. Потому что она ничего не решает. Помни это. Последнее слово за моим мужем, как бы она ни грозилась. А у него для этого нет повода. — Я заглянула ей в глаза: — Скажи, ты сама все еще желаешь этого брака?

Ромира замерла на мгновение, потом решительно кивнула:

— Да, желаю. Я так люблю Леандро, что согласна терпеть все. Даже… — Она низко опустила голову: — Даже то, что он меня не любит.

— Откуда ты это знаешь?

Впрочем… глупый вопрос. Там все было написано на лице дорогого братца…

Она какое-то время молчала, потом густо залилась краской.

— Несколько дней назад я набралась смелости и призналась ему. Надеялась, что он заступится за меня перед матушкой. А он ответил, что не любит меня и никогда не полюбит. И что я должна с этим смириться. И теперь он уже несколько дней избегает меня. Даже смотреть не хочет. Я так боюсь, что меня вышлют…

— Но я согласна даже на это. Ведь самое главное, что я так сильно его люблю. Я все сделаю. Донья Лорена, ведь может же быть так, что рано или поздно он тоже меня полюбит? Ведь может?

Я отпустила ее руки, какое-то время смотрела в пустоту. Ромира еще совсем ребенок, несмотря на то, что разница в годах у нас не такая уж большая. Она так наивна. Но это горе не может не трогать. Она, ведь, действительно, любит этого неблагодарного самодовольного гаденыша… И я не видела ни одной причины, почему ее саму нельзя полюбить.

Я с уверенностью кивнула:

— Может. И так и случится. Поверь мне. Обещаю. Нужно немножко терпения. А с матушкой мы как-нибудь сладим.

— Правда? Правда может?

Я кивнула, стараясь казаться серьезной:

— Правда. Думаю, даже ждать придется недолго… Только ты должна научиться постоять за себя. Иначе так и будешь плакать. Матушка тоже может ошибаться, срывать злость, говорить назло. Такой уж у нее характер. Даже мой муж это признает. Но если она увидит, что тебя это не пронимает, ей, в конце концов, надоест. И она отвяжется. Но придется приложить усилия, чтобы не дрогнуть. Понимаешь?

Ромира нервно жевала губу. Вдруг выпрямилась, приосанилась. Не хватало только пики в руке.