— Я не дрогну, донья Лорена. Обещаю. Не дрогну!

Вдруг в дверь протиснулась Пилар с круглыми глазами:

— Донья Лорена, к вам… сеньора де ла Серда… Пускать?

Но свекровь уже и сама стояла в дверях.

Мы с Ромирой переглянулись. Та сразу побелела, как кусок мела. Вскочила на ноги и понеслась к выходу, мышью проскочила мимо свекрови.

И мы с мегерой остались одни…

Ромира не дрогнула, как и обещала всего мгновение назад… Мда… Но я и не ожидала другого. Слишком мягкая, слишком нежная, слишком послушная. А из-за поганца Леандро бедняжка просто готова была вывернуться наизнанку. Свекровь ей все жилы вытянула. А там всех жил — как у воробья…

Признаться, как бы я сама не храбрилась, но и меня передернуло от этого визита, хоть я и старалась оказаться к нему готовой. Значит, пришла… Даже несмотря на то, что однажды я ее уже выпроваживала. Что ж, рано или поздно это все равно бы произошло. Лучше обрубить одним махом. Вскрыть карты и играть в открытую. Только одного я не сделаю — ни за что не вскрою их первой. Пусть обличает сама. Прямо и без намеков. А там посмотрим…

Та оставалась верной самой себе. Сверлила меня золотистым взглядом, поджимала губы. Веер в ее изящной руке нервно ходил ходуном и даже потрескивал от неистового обмахивания. Оставалось только догадываться, как, должно быть, жарко ей было с такими телесами. Я готова была поклясться, что у ведьмы появилась одышка. Но, несмотря на это она буквально излучала благоденствие и завидное здоровье. А я пыталась уловить на ее взмокшем лице мельчайшую перемену.

Свекровь кивнула в сторону двери:

— Что здесь делала эта малохольная? Жаловалась? Что она наговорила?

— На кого, матушка? Разве у Ромиры есть повод жаловаться? К ней дурно относятся в этом доме? Кто посмел?

Та молчала, жгла меня взглядом. С треском захлопнула веер.

— Что она сказала? Отвечай сейчас же!

— Ничего, что могло бы стоить вашего внимания. Уверяю.

— Значит, жаловалась… Мерзавка. Ничего, я ее отучу. Ученье пойдет впрок. По крайней мере, уж ее-то еще можно исправить. Нужно лишь набраться терпения. Одного не понимаю: за какие грехи мне достались такие невестки? Одна — безродная нахалка, вторая — ни на что негодная рохля, в которой из достоинств лишь родословная. Она даже лица не умеет держать! — Ведьма с сожалением закивала, и ее губы брезгливо выгнулись. — Следовало выдать ее за Вито, чтобы никто не посмел попрекнуть наследников в безупречном происхождении. Но кто же знал, что так обернется…

Сейчас радовало одно: помнится, Вито говорил, что вынудил мать дать клятву, что она не применит магическое воздействие к семье Тельес. Я сама дала ему похожую, и она работала… Теперь, по крайней мере, я могла быть хотя бы уверена, что ведьма не станет применять к Ромире колдовство. Это много значило.