– Всякий раз, когда брал меня, он представлял, что это вы, – быстро проговорила Джованна.

Ошеломленная, Катриона едва не расплакалась.

– Я не могу… Если бы вы знали как надо мной издевались…

Джованна почему-то прониклась сочувствием к знатной даме.

– Но все же стали любовницей моего мужа.

Хозяйка отошла от посетительницы, осознав, что потеряла своего милого Франциско навсегда.

Катриона, разумеется, понимала, что она далеко не первая женщина, подвергшаяся насилию, но в ее сердце не было места для чьей-нибудь, кроме собственной, боли. Теперь она осознала, что и другим женщинам пришлось вынести немало, а еще поняла, что в душе во многих своих несчастьях винила именно Френсиса.

Так, если бы он не поддался чарам Анжелы ди Ликоза, ее бы не похитили, но ведь это произошло и изменить ничего нельзя. А если она позволит случившемуся убить их с Френсисом любовь, тогда злой дух Анжелы будет торжествовать, и этого допустить Кэт не могла.

Несколько дней она боролась с собой. Несколько недель не находила себе места, ночи напролет меряя шагами свою комнату. Она по-прежнему любила его, но не представляла, сможет ли перенести прикосновение его рук.

Катриона прекрасно понимала, что первый шаг должна сделать она: Френсис не осмелится, поскольку для него всегда было очень важно, что она чувствует. В крайнем случае она сможет отступить, не обидев его.

Днем 31 декабря Ботвелл уехал в Рим по делам, пообещав вернуться засветло, чтобы всем вместе встретить Новый год. После его отъезда Кэт спорила сама с собой, колебалась, но потом все же решилась: не в силах лгать самой себе, она была вынуждена признать, что, несмотря на страх, хочет его.

Пока горничные застилали ее огромную кровать свежим бельем, благоухающим лавандой, а кухарка готовила жирного каплуна для праздничной встречи Нового года, Катриона играла с детьми. Оказывается, они хорошо помнили свою мать, и это приводило ее в некоторое недоумение до тех пор, пока не услышала, как в разговоре между собой дети упомянули некое происшествие, о котором они не могли знать.

– Откуда вам это известно? – удивилась Катриона.

– Ну, мамочка, нам же Бесс рассказывала.

Катриона мысленно вознесла благодарственную молитву старшей дочери: без помощи Бесс младшие дети почти наверняка забыли бы свою мать.

В последний вечер уходящего года она сама искупала дочерей, и они сели за праздничный стол. После того как были съедены приготовленные блюда, Кэт преподнесла детям сюрприз: коробочку из серебряной бумаги, наполненную пинаккатти, – сахарными сладостями в виде бриллиантовых кристаллов красно-коричневого цвета.