Кевин отправился искать Розамунду, но у себя ее не было. Он спустился по лестнице, но не увидел ее и в малой столовой. Первым тревожным звоночком стало то, что завтрак не подавали.

Вошел Моррис с почтой. Он положил стопку писем с краю от места, где Кевин обычно сидел, затем с недоуменным выражением лица сжал в руке оставшиеся.

– Их отослать обратно, сэр? Или куда-то переслать?

Кевин ощутил пустоту в груди, а когда вдохнул, в ней стало, наоборот, слишком тесно. Так, что сдавило сердце.

– Она уехала вчера вечером?

– Да, сэр. Как только начало вечереть. Ее камеристка Дженни сказала, что они поедут сначала навестить сестру миссис Реднор, а потом займутся другими делами. Она попросила экономку передать учителям, чтобы те не приходили, пока их не известят.

Кевин снова прошел в комнаты Розамунды. В гардеробе по-прежнему висели какие-то платья, и это придало ему уверенности. Он оглядел спальню, пытаясь справиться с грозившим поглотить его унынием.

На кровать он старался не смотреть, так что уже собрался уходить, прежде чем заметил засунутые между подушками бумаги. Он потянулся к ним узнать, не оставила ли она записку. Возможно, ей пришло известие, что ее сестра заболела или случилось еще какое-нибудь несчастье.

Записки не было. Вместо нее он увидел предложение Лавлейса. Кевина опалило яростью, и он уронил бумаги на кровать. Всему причиной этот Лавлейс. Всех этих скандалов, резкостей, пустых комнат. Злоба сдерживала осознание собственной вины, но оно поджидало своего часа, словно неясная тень.

От общей стопки отделился лист, который привлек его более пристальное внимание. Сначала текст показался ему бессмысленным. Затем он понял, что перед ним какой-то юридический документ или, скорее, попытка Розамунды его составить. Она написала его своей рукой, оставив всего несколько клякс и пятен от промокашки. Он представил, как она наклонилась над столом, нахмурив и пытаясь собрать буквы во что-то, что могла написать изысканная дама.

Сам документ заставил его онеметь. В нем она отписывала свою долю в предприятии мужу, Кевину Реднору.

Возможно, она вернется в Лондон или даже в этот дом, но ему стало ясно, что она намерена никогда не возвращаться к нему.

Розамунда подлила воды в цветочный горшок у входа в магазин, осмотрела витрину и вернулась внутрь. Задержалась посмотреть, как новая приказчица миссис Хаттон обслуживает покупательницу. Миссис Хаттон свое дело знала, это было очевидно. Вернувшись сюда, Розамунда с самых первых минут испытала приятное удивление от того, как хорошо ведутся дела в магазине.

Она поднялась по лестнице. Здесь, в Ричмонде, мастерская располагалась на втором этаже. Она вошла и села на свое место у окна, чтобы было больше света для тонкого шитья.