— Вы по какому вопросу?
— Зинку Башицкую из семнадцатой квартиры омолодили, а мине отказали! Это чего так⁈ Да она по ночам шумит!
— Сейчас разберемся, — безразлично произнесла инспектор.
Сбоку загорелся стенной голоэкран, на котором замелькали со страшной скоростью какие-то кадры, Мирониха ничего не разобрала. Минут пять царило молчание, она знала, что нельзя мешать инспекторам разбираться, правила есть правила, они могут не нравится, но от них никуда не денешься. Нарушишь — будут неприятности, и кто его знает, какие. Лучше помолчать пока.
— Все ясно, — заговорила Джессика Робертовна.
— А мине, мине кто помогал⁈ — вызверилась на нее Мирониха. — Мине кто и чего хорошего делал⁈ И ничо я им плохого не делала! Я за справедливость!
— Вот как? — слегка подняла бровь инспектор.
На экране возникла картина, которую Мирониха избегала вспоминать, слишком больно и обидно было. Высказала в сердцах Мишке все, чего о нем, лентяе, думала, и пошла в магазин. Пришла, а он… в петле качается. И на столе записка: «Будь ты проклята, Александра! Нет у тебя ни души, ни совести!». Да что такого она ему сказала-то, чтобы перед смертью проклинать-то⁈ От нее тогда все знакомые отвернулись, никто не разговаривал, только шушукались и с брезгливостью смотрели, словно она дерьмо какое-то.
А на экране замелькали другие события из жизни Миронихи. Ее скандалы, оскорбления ничего плохого ей не сделавших людей, бесконечные кляузы, вылитые под порогами соседей ведра помоев, повешенная старухой ласковая кошечка девчонки из пятнадцатой квартиры, причем повешенная прямо перед дверью хозяйки.











Комментарии
Добавить комментарий