Мне достался кусок нежного мяса, пирожок, кусок сыра и странный, слегка хмельной напиток, напоминающий что-то среднее между пивом и квасом. Окружающие с чавканьем и посапыванием управлялись со своей долей. Быстро схомячив обед, я на звук пошла искать ручей. Задумавшись, не заметила, как подошел Тумар.

— Ты не слишком хорошая наездница, Лейна, — припечатал он.

— Ну, должны же и у меня быть недостатки, — резонно возразила я.

— Пока мы едем, будешь трястись в седле. И за лошадью ухаживать сама. Как — покажу.

— Спасибо! — искренне поблагодарила я. — А я как раз думала, как бы вас на это уговорить!

— Пошли, пора седлать лошадей.

В последующие полчаса развлекались все, кроме меня. Подняв с земли потник и аккуратно положив его на спину Дубса, я разворачивалась за седлом. Стоило мне за ним наклониться, как эта скотина встряхивала шкурой, и потник сползал на траву. Шепотом поминая лошадиную родню до седьмого колена и нетрадиционные отношения самого Дубса с седлом, потником, тихо постанывающими от смеха мужчинами и всем окружающим миром, я начинала всю процедуру с начала. После третьего дубля я умоляюще уставилась в сторону мужской половины. Тумар, усмехаясь в бороду, подошел и за минуту оседлал вредную скотину.

— Пойми, — втолковывал он мне, — пока конь тебя не уважает и не доверяет, то и слушаться не будет.

— А как заставить его себя уважать?

— Ну-у… хворостина отпадает, страх — не уважение, да и не люблю я такие методы… может одного доверия пока хватит? Уважать ему меня особо не за что… — вспомнила я свои утренние кульбиты.

Тумар задумчиво посмотрел на меня и кивнул:

— Все-таки ты странная… очень не многие думают так… большинство предпочтет страх.

Мы вернулись к костру и, распрощавшись с сотрапезниками, продолжили путь.

Два последующих дня я не слезала с Дубса. Сначала жеребец капризничал, но когда я вечером вымыла его в озерце и покормила с руки остатками пирога, он смирился с моим присутствием.

Конечно, я не стала отличным наездником, говоря честно, не стала даже хорошим, но сползать жеребцу под брюхо на рысях перестала.

К вечеру третьего дня показалось крупное село на слиянии двух рек. Мы добрались до ярмарки в Больших Сотках.

Все женщины по сути своей ангелы, но когда им обламывают крылья, приходится летать на метле…

Крепкий частокол из выбеленных временем и солнцем бревен окружал Большие Сотки. Слегка покачиваясь в седле, я спускалась с холма, следуя за телегами к воротам села. Важный пузатый страж, заняв стратегически выгодный пост у створки ворот, собирал с проезжающих положенную мзду. Его печальный напарник с вислыми усами и чуть погнутой пикой сидел в тени частокола и пытался чистить ногти кончиком кинжала. Да… скорее, ему стоит делать там борозды под картофель, присмотрелась я.